Утром, как только семейство позавтракало, Лота предложила дочери искупать лошадей. Арам ушел на охоту – мясо кончилось, а гостей нужно было кормить. Чокея и Ликоп принялись хлопотать по хозяйству.
Захватив скребницы и щетки, мать и дочь привели лошадей к водопаду, поставив их под мягкие водные струи, начали мыть, скрести, чистить пыльные спины коней.
Говорила больше Мелета. Сбивчиво и волнуясь, она рассказала о том, как им с бабушкой Феридой тяжело жилось все эти годы, как они готовились к поездке в Тай, как ушли из сотни. Было сказано все о Беате, Кадмее, царице, Атоссе и Антогоре. Поговорили об Агнессе. Отпустив вымытых лошадей на траву, мать и дочь искупались сами и легли на горячий песок около запруды.
– Как тут хорошо, мама, – восторженно произнесла Мелета. – Ты счастлива?
– Мне не хватало тебя. Ах, если бы с нами была и бабушка. Я не спала всю ночь. Думала, как нам выручить ее из ссылки?
– Я не все сказала тебе. Я должна возвратиться в Фермоскиру.
– Одна? Тебя сразу же уничтожат.
– Выслушай меня, мама. Я и Чокея не пойдем в город. Мы поедем тайно в Леагры…
– Вы думаете, что вам удастся вызволить бабушку? Двоим?
– Удастся. Бабушка будет ждать нас в условленном месте. Мы просто выкрадем ее и привезем сюда.
– «Просто выкрадем». Нет, Мелета, ты плохо знаешь Атоссу. Она поднимет всю Фермоскиру, приведет сюда все войско, и нас ничто не спасет. Неужели Беата, бабушка и Кадмея, отпуская вас сюда, не понимали это?
– Тогда мы думали совсем по-иному. Мы думали, что тебя нет в живых, мы хотели уличить Атоссу и Антогору в Подлости, поднять всех рабынь побережья и выбросить из храма грешниц. Мы хотели помочь царице… Но теперь, я думаю, надо сделать по-другому.
– Как?
– Когда Беата возвратится из похода, мы встретимся с ней, как договорились. Пусть она скажет, что мы погибли. А исчезновения бабушки никто и не заметит.
– Я не могу согласиться на это. Надо поговорить с Ликопом, с Чокеей. Я боюсь…
– Мне все время говорили, да я и сама так думала, что амазонке страх не ведом. Я не была в больших делах, но поверь, я без страха пошла бы в любую схватку и убила бы всякого, кто _встал на моем пути. Но почему сейчас, здесь, на тихой пасеке я испытываю страх?
– Кого ты боишься?
– Себя. Я думаю об отце и боюсь заговорить с ним, мне очень нравится Хети, но порой я вдруг сознаю, что способна заколоть его. И Арам…
– Что, Арам?
– Хети сказал ему: «Женись на Мелете», и мне было приятно слышать эти слова. Но если я изменю заветам, не покарает ли меня великая Ипполита?
– Но я жива, как видишь.
– Ты не рождена в храме великой наездницы, тебя не погружали в святую купель храма. Ты изменила Фермоскире, но не богине.
– Запомни, дочь моя, – женщина рождена, чтобы любить. Любить родных, любить мужчину, мужа. И знай – любовь к мужчине бывает сильнее, чем любовь к матери, отцу и брату. Так было, так будет до скончания людского рода.
– Но почему всемогущая Ипполита повелела презирать мужчин?
– Не верь этому. Заветы оставила не Ипполита. Их придумали жрицы, такие как Атосса и Антогора.
– Почему ты думаешь так?
– Вспомни Изначалие, дочка. Разве сама Ипполита не полюбила мужчину по имени Язон и не была верна ему целых десять лет? Ради него она бросила царство, остров, дворец, богатство и поехала искать Язона. И не одна, чуть ли не все ареянки острова сделали то же. Первая подруга богини Антиопа тоже полюбила мужчину по имени Тезей, и когда Геракл обложил город ареянок, предала и богиню, и всех осажденных, отдала в руки врагов волшебный меч! Ради любви! Я знаю, в душе ты осуждаешь меня, но разве я предала кого-нибудь? Единственная моя вина – я полюбила, как это случилось когда-то с богиней, я так же, как и она, верно ждала встречи. Разве можно осуждать меня за это? Ты тоже такая же женщина, как и все. Ты рождена любить, и, мне кажется, ты полюбила. Я рада этому – Арам прекрасный человек. Он отважен, честен, красив. Или ты не любишь его?
– Я не знаю. Но сейчас я подумала: как же я уйду в Леагры, если он останется здесь?
Вечером, когда за столом собралась вся семья, Лота возобновила разговор о Фериде.
– Нужно идти, – сказала Чокея. – Вызволим мы ее или нет, но слепую старуху бросать одну нельзя.
Хети возразил ей. Он сказал, что торопиться нельзя. Любой охотник, прежде чем идти в логово зверя, долго и тщательно готовится.
Все ждали, что скажет Ликоп. Он долго молчал, потом заговорил:
– Я встречался с амазонками в бою. Я знаю, что это такое. Я был в Фермоскире и видел, как жестоко и беспощадно убивают человека. И если мы с тобой пошлем нашу дочь снова туда – мы пошлем ее на смерть. Мелета и ты, Чокея, – погибнете. Мало того, вы погубите и Фериду.