– Ты не веришь словам Беаты?
– Ей не поверил никто из Шестерки. Неужели ты думаешь, что полемарха так просто прекратила бы поиски Мелеты. Ведь она ее дочь.
– Приемная. Мелета дочь Лоты.
– Все равно. Беата очень любила Мелету. Она знает, куда ушла, девчонка.
– Куда же?
– В селение Тай. Они хотят узнать, как погибла Лота. А оттуда у беглянок один путь – к Фериде. Ищите их там.
Море разбушевалось еще сильнее. Так бывает всегда во время шторма: волны врываются в устье реки, встречаются с пресными водами, стараются повернуть их вспять. Река вспучивается водоворотами, стремясь выйти из берегов.
Ферида, прислушиваясь, шла к берегу, и только ее обостренный слух мог уловить скрип уключин на лодке которая боролась с течением. Наконец суденышко достигло берега, шаркнуло килем о каменистое дно.
Ферида стояла в напряженном ожидании. Шаги все ближе и ближе. Вот кто-то коснулся ее протянутой руки, обнял ее мокрое, холодное тело…
– Девочка моя… родная… Я знала, ты вернешься. Кто с тобой?
– Чокея. А там, в селении… Мама! Она жива!
Ферида не успела обрадоваться этой вести – она первая услышала тревожный шум. Из?за скалы выскочили храмовые амазонки, их было много, они бежали со всех сторон с копьями наперевес. Сопротивляться было бесполезно. Чокея, увидев храмовых, упала на дно, лодку подняла волна и вынесла на середину Фермодонта.
Мелету и Фериду связанными привезли в Фермоскиру, поместили в подвалах храма.
Весть о поимке беглянки в тот же день распространилась по городу. «Зачем и куда бежала Мелета?» – вот вопрос, который разжигал любопытство всех. Из Фермоскиры убегали рабыни, редко пытались бежать метеки, но чтобы из города убежала амазонка, воительница, дочь полемархи, – такого не бывало.
На второй день из уст в уста передавалась новость: Мелета ходила в селение, где убили ее мать, и узнала, что Лоту погубили не мужчины, а Священная и Антогора. Эту новость передавали смело – она исходила от дочери царицы. Все молодые амазонки, которые воспитывались вместе с Мелетой, были на ее стороне и вслух осуждали Священную и Антогору. Такого тоже не бывало в Фермоскире.
Атосса хотела решить судьбу Мелеты на Совете Шести, но когда ей донесли, что беглянке сочувствуют не только молодые, но и пожилые воительницы, поняла, что в справедливость решения Шести многие не поверят.
Атосса надумала предать Мелету верховному суду с тем, чтобы осудить ее публично.
Когда царица узнала, что суд будет проходить на площади, тревога вошла в ее душу. Сначала Годейра думала, что Мелета отделается легко. Проступок невелик – она заблудилась; молодой, идущей первый раз в поход амазонке это можно простить. Вполне естественно, что, не найдя свою сотню, она пошла к Фериде. Куда же ей было больше идти? Самое большее, чем ее могут наказать, думала царица, это сделают гоплиткой, и то на время. А разговоры о том, что Мелета ходила в селение, нельзя принимать во внимание. Доказать это будет трудно. Так сначала рассуждала Годейра.
Но. суд на площади? Царица боялась теперь агоры, боялась Атоссы. Если Священная выносит суд на площадь – значит, будут судить не Мелету. Все судебные стрелы будут направлены в нее, царицу. Значит, у Атоссы есть за пазухой камень, который она принесет на суд и там ударит им Кадмею, а через нее и царицу. Иначе Атосса не стала бы придавать суду такую широкую огласку.
Атосса и тут перехитрила царицу. Когда ее спросили, согласна ли она предать Мелету суду, Годейра согласилась. Проступок совершен, его надо осудить. Все серьезные преступления разбирались на Совете Шести, рабыни и метеки верховному суду не подлежали – их судьбу решали сами хозяйки. Пелиде приходилось чаще всего разбирать споры амазонок о границах владений, наказывать оскорбительниц, взыскивать долги. Там можно было и выслушать небольшое дело Мелеты. Но суд на площади – это совсем иное дело. Но было уже поздно что-нибудь изменить.
После полудня, когда спала жара, агору заполнили люди. На площадь пришли не только амазонки и гоплитки, но и метеки. Это было сделано неспроста, вместе с Мелетой заочно будут судить и Чокею.
На возвышенности, около здания суда, поставлено кресло Пелиды. Верховная судья в темном плаще. Ее густые волосы через лоб перетянуты широкой белой лентой – знаком безупречности и чистоты помыслов. По обе стороны кресла встали две храмовые амазонки с копьями. За креслом Пелиды на высокой скамье уселись члены суда. Их шестеро: двое от гоплиток, двое от царских наездниц, двое из храмовых. Чуть повыше на ступеньке террасы расположились Атосса, Годейра, Антогора, Беата и Гелона. За ними ряд воительниц в боевых шлемах и со щитами. Слева от низкой скамьи посадили Фериду. Она свидетельница.