– Антогору?
– Этой дуре я ничего не хочу доверять. Это она просмотрела Чокею, когда ловила Мелету. Пошли сотню Гиппареты. Пусть выходят сегодня ночью, тайно. Иди.
Удачный побег обрадовал царицу, Беату и Гелону, но одновременно и испугал. Они поняли, что вызов брошен и пути к отступлению нет. Кончились дни тайной борьбы, настает пора открытых действий. В руки рабынь дано оружие, а они собрались не для того, чтобы сидеть в горах, – они поднимут его. И это тоже пугало. Сумеют ли Мелета и Ферида направить эту страшную силу в нужное русло? Можно ли будет потушить пожар восстания после свержения Атоссы? Уж кто?кто, а царица хорошо знала, что в басилейе рабынь и вольноотпущенных раз в двадцать больше, чем амазонок. Именно об этом напомнила царице Гелона во время одной из тайных встреч:
– Мы сидим и ждем, когда Атосса нанесет нам удар, – сказала она. – Мы ничего не делаем. Я боюсь, что молодая и неопытная Мелета…
– С нею Ферида и Чокея, – сказала царица.
– Чокея? Она же рабыня, и вы не знаете, что у нее на уме. Ты прости меня, царица, но я встала рядом с вами и прошу выслушать меня. Тебе нужно уезжать из Фермоскиры. Там, где сейчас Мелета, должна быть и ты.
– Оставить трон?
– Это самый верный шаг. Если мы решились на войну против Священной, медлить нельзя. Надо поднимать рабынь. А здесь ты не сделаешь ничего. Не сегодня, так завтра Атосса поднимет храмовых…
– Я подниму царских!
– И ты думаешь, они пойдут против святого храма? Именно храм и его святыни будет защищать Атосса, а не себя. Раз война, то надо воевать. Атосса встанет во главе храмовых, ты встанешь во главе рабынь.
– А мои войска?
– Я уже сказала – они против храма воевать не будут. Нам нужно сделать так, чтобы они не встали против тебя.
– Но если я уйду в горы, Атосса посадит на трон богоданную.
– Вот на это я и рассчитываю! Если Атосса станет паномархой, она в тот же день изгонит от себя Беату. Полемархой сделают кого-то из храмовых. Твои же амазонки никогда не примут власть храмовой. И к тому же они будут знать, что новая царица заняла трон незаконно. Ей нет двадцати лет, ей нет и пятнадцати. Агнесса упряма и горяча, она восстановит против себя амазонок…
– Твой совет не обдуман, Гелона. Агнессе простят все – она богоданная.
– Выслушай меня до конца, царица. В нужный час все узнают, что Агнесса не богоданная. Она дочь Атоссы!
Царица и Беата вскочили при этих словах.
– Только одна я в Фермоскире знаю это. Я принимала Агнессу. Она родилась не в храме. Она порождение греха.
– Не могу поверить, не могу поверить, – Годейра ходила по комнате, повторяя одно и то же.
Беата глядела то на мать, то на царицу, она не могла произнести ни слова. Словно удар грома поразил ее.
– Кто отец Агнессы? – успокоившись, спросила царица.
– Пастух из пограничного селения.
– Как она смогла скрыть беременность?
– Ссылаясь на лихорадку, она не выходила из дома несколько месяцев.
– Почему Атосса не уничтожила тебя? – спросила Беата. – Стоило ей убить тебя, и никто не узнал бы этой тайны.
– Когда Агнессу подбросили в конюшню паннория, я сказала Священной, что о ее грехе знает некто третий. И если я погибну, тайна перестанет быть тайной. И Атосса берегла меня больше, чем себя. Она…
В дверь постучали. Вошла служанка и шепнула Гелоне:
– Священная у ворот.
Царица и Беата выскользнули за дверь, чтобы уйти через сад к себе.
Семь дней прошло после побега Мелеты. Утром восьмого дня город узнал еще более потрясающую новость – из дворца исчезла царица и Кадмея. К полудню стало известно: Годейра с дочерью проследовала через внутренние заставы в сторону Леагр.
И снова зажжены факелы в темном зале Совета. И снова полукругом расставлены па возвышении Шесть кресел. Пять заняты, шестое пустует. Это кресло Годейры.
– Прежде чем открыть Совет, – Атосса заговорила тихо и ровно, – я хотела, чтобы вы послушали ясновидящую. Говори, Гелона.
– Минувшую ночь, когда после тревог и волнений сон смежил мои очи, великая богиня явилась ко мне, как всегда, в лучезарном сиянии. В руках она держала венец невиданной красоты, слова ее звенели как струны кифары. «Славные дочери Фермоскиры, – сказала она, – настал час увенчать голову юной Агнессы знаком царской власти над вами. Боги все видят и все знают. Давно я видела, что царицы из рода Язона все больше и больше погрязают в грехах, нарушая мои заветы. Случилось это потому, что прародитель их был полубогом и передал им со святостью богинь слабости человеческие, пороки мужские. Много раз волею богов я исправляла их ошибки, но пришло время, когда последняя из цариц кощунственно запятнала мои заветы, открыто предала дочерей моих. И да будет проклята она отныне и во веки веков. И да озарит богоданная Агнесса город ваш святостью своей, и да очистит волею своей заветы, данные Фермоскире!» Проснувшись, я сразу пошла в покои Священной, разбудила ее и…