– Мне остается добавить, – сказала Атосса, – что я немедля одела священный пеплос и вошла в наос храма, надеясь увидеть знак, подтверждающий видение Гелоны. И я увидела. – Священная подала знак, двери зала Совета открылись, и жрица внесла на вытянутых руках венец отменной работы. Широкий ободок венца был усыпан драгоценными камнями. Камни в колеблющемся свете факелов искрились, и казалось, ободок соткан из разноцветных лучей. Широкие блестящие золотые пластины в виде наконечников копий были прикреплены к ободку, а впереди возвышалась пластинка в виде меча. – Вот что стояло у подножия богини, и я принесла его вам, члены Священного Совета.
Жрицы поставили венец на столик перед креслом Атоссы и тихо удалились.
– Прежде чем осудить Годейру, – продолжала Атосса, – мы должны пополнить наш Совет, ибо по законам Фермоскиры царицу можно судить только вшестером. Достойна ли богоданная Агнесса святого и высокого места царицы Фермоскиры? Говори, Антогора.
– Достойна! – выкрикнула кодомарха.
– Она нам дарована богами, – сказала Гелона. – Достойна.
– Достойна! Достойна! – крикнула Пелида.
– Беата? Что же ты молчишь, Беата?
– Могу ли я перечить богине, – тихо произнесла полемарха.
– Позовите Агнессу! – Священная дала знак амазонкам, стоящим в дверях Совета, и те широко распахнули двери.
Агнесса вошла в зал, одетая в боевые одежды. Бронзовый шлем с гривой перьев делал ее высокой, щит на левой руке и копье в правой придавали ей строгость, меч у пояса – воинственность. Она казалась почти взрослой.
Твердыми, широкими шагами Агнесса подошла к возвышению и поклонилась Совету.
– Радуйся, богоданная! – торжественно произнесла Атосса. – Священный Совет принимает тебя в число своих членов на правах паномархи. Займи свое место.
Когда Агнесса села в кресло Годейры, Священная добавила:
– Завтра у подножия храма на тебя возложат венец царицы Фермоскиры. Таково решение Совета. Хайре!
Агнесса ответила легким поклоном головы, она приняла это известие как должное.
– Нет нужды рассказывать вам, – продолжала Атосса, – о великом грехопадении Годейры, но я должна ради устава нашего Совета перечислить все вины проклятой богами царицы. Начну с того, что Годейра нарушила закон агапевессы и помогла Лоте отпустить на волю «трутня». Затем она помогла бежать Мелете в селение Тай, а та покрыла ложью и позором не только себя, но и всю Фермоскиру. Теперь нам стало известно: Годейра встала на прямой путь преступлений и помогла похищению Мелеты и Фериды, а потом и открыто предала нас. Я прошу вас, священные жены Совета, осудить Годейру и назвать кару за ее измену. Говори, Антогора.
– Проклятье и смерть! – воскликнула кодомарха.
– Смерть и проклятье, – тихо произнесла Гелона.
– Изменнице – смерть! – молодая царица свои первые слова на Совете произнесла твердо.
– Только смерть и проклятье! – этот возглас принадлежал Пелиде.
Беата почти не слышала слов приговора. Она обдумывала свою речь. Перед тем, как пойти на Совет, они договорились с матерью, что Беата будет защищать Годейру. Они наметили двоякую цель: поставить царицей Агнессу, но и помешать осуждению Годейры.
– О чем ты думаешь, Беата? Мы ждем твоего слова. Беата встала, хотя члены Совета обычно говорили сидя, поглядела на мать пристально и сурово:
– Да, я скажу свое слово. Да простят меня светочи справедливости за то, что оно будет не таким коротким, как у Агнессы, не таким бездумным, как у Антогоры, не таким цветистым, как у ясновидящей, и не таким жестоким, как у Пелиды. Сегодня мы судим Годейру, судим спешно и жестоко, в ее отсутствие. Такого еще не было на Священном Совете. Мы судим не простую воительницу. Я не знаю, достойна ли она быть царицей, но назвать ее бесчестной я не могу. Может, она невиновна…
– Ее вина доказана! – зло крикнула Атосса.
– Невиноватые не бегут из города! – вторит ей Антогора.
– Будь царица здесь, она ответила бы вам. Но Годейра далеко, и я буду говорить в ее защиту. Я, полемарха Беата, во имя святости и справедливости, ибо таков девиз нашего Совета, говорю вам – я не согласна с решением Совета. Не согласна потому, что Годейра не виновата. Да, полемарха Лота отпустила мужчину с агапевессы, но кто нам сказал, что царица помогала ей в этом? Я тоже была на той агапевессе, моя палатка стояла рядом с шатром Лоты, и я свидетельствую, что видела мужчину Лоты бездыханным. Мало того, его видела и кодомарха Антогора. Другое дело, что он оказался выносливым и хитрым и выплыл. Но при чем тут Годейра? В равной степени в соучастии можно обвинить и меня, и Антогору. Кто нам докажет, что царица…