А по городу одна за другой катились волны слухов. Ошеломленные дочери Фермоскиры сначала узнали о речи Беаты на Совете, о грехе Священной. Потом новая весть: боги покарали Атоссу, наслав на нее болезнь. Кто-то пустил слух, что Агнесса пыталась покончить с собой, Священный Совет распался, Фермоскира осталась без власти.
И уж совсем страшную весть привезла сотенная Гиппарета. На побережье восстали рабы, во главе их стоит Мелета, они вооружены и прячутся в горах. К ним стекаются рабыни и метеки с юга и с запада, многие гоплитки в селениях убиты или разбежались.
Пелида и Антогора бросились к Атоссе, но та лежала в бреду. Жар сменялся ознобом, растерянная Агнесса не могла ничем ей помочь. На короткое время Атосса пришла в себя, ей рассказали о бедах города. Она выслушала Антогору и, еле шевеля потрескавшимися сухими губами, произнесла одно слово:
– Гелона…
Она все еще верила в ясновидящую. Через час в дом Гелоны пришли Антогора, Пелида, Лаэрта и сотенная Гиппарета.
– Ты теперь Священная, – сказала Пелида. – Фермоскира гибнет.
– Если мы промедлим – поднимутся все рабы, – добавила Антогора.
– Что рабы! – воскликнула Лаэрта. – Появятся на границе наши враги, Они только и ждут, чтобы расправиться с нами.
– А почему вы пришли ко мне? – сердито спросила Гелона.
– Так сказала Атосса. Она передала тебе сан Священной.
– Кто она теперь, Атосса? Грешница, попиравшая все заветы великой Ипполиты. Она потеряла свою святость, уронила высокий сан верховной жрицы в грязь. Ей ли передавать его кому-то. Из ее рук священный пеплос и венец храма не примет никто. Вы говорите – Фермоскира гибнет. Но почему я должна спасать город? Разве не вы только вчера отдали трон Агнессе? Разве не вы готовы были сутки тому назад отнять копье полемархи у Беаты? У вас есть царица – пусть она спасает Фермоскиру. Я вся перед вами, и у меня ничего нет. Все царское войско под рукой Агнессы, все храмовые амазонки у тебя, кодомарха Антогора, а вы почему-то пришли ко мне.
– Но мы не знали, что Агнесса – порождение греха…
– И смогу ли я быть кодомархой, – сказала Антогора, – когда моя сестра… Храмовые не пойдут за мной.
– Только ты незапятнанная…
– К тебе одной приходит в сновидениях Ипполита.
– Богиня благоволит тебе… Соглашайся, Гелона.
– Сейчас не время обвинять нас, соглашайся. Пусть Беата поднимает царских и храмовых воительниц. Все мы просим вас.
– Скажи только «да», и завтра при всем народе мы возложим на тебя венец храма и пеплос Священной, – сказала Пелида. – Неужели тебе не дороги заветы великой богини?
– Священный пеплос, – как бы про себя сказала Гелона. – Зачем он мне, если его чистота и святость запачканы грехом.
– Что же делать, Гелона?
– Только огонь может очистить его от скверны.
– Огонь? Мы не понимаем тебя, Гелона?
– Я еще вчера знала, что вы придете сюда. И я всю ночь лежала у наоса, на каменных плитах храма, но великая богиня не пришла ко мне в сновидениях. Она отвернулась от меня, потому что я такая же грешница, как и Атосса. Я знала о рождении Агнессы и скрыла это ото всех. Я сама жду великой кары. И ничем Фермоскире помочь не могу.
– Послушай, Гелона, – Пелида подошла к ней, встала на колени. – Если великая Ипполита столько лет к тебе благосклонна – значит, она не винит тебя за сокрытие греха. Если Атосса, согрешив, сама скрыла это от нас, – при чем же ты? Кается тот, кто грешит.
– Я сказала вам не все. Вчера на Совете я обманула вас. Беата была права – я не спала в ту ночь и не могла говорить с богиней. Да богиня и не могла мне посоветовать отдать трон Агнессе. Я сделала это по приказу Атоссы.
– Пусть и за это падет грех на ее голову! – воскликнула Лаэрта. – Вставай над Фермоскирой!
– Нет, не могу. Пока рожденная в грехе среди нас – счастья городу не будет.
– Мы изгоним ее.
– Но это грехи не искупит.