Такой заряд своей боевой частью практически полностью избегал пламени огня и покидал ствол задолго до того, как из него выйдут пороховые газы. Скорость летящего поражающего элемента будет слишком мала, чтобы успеть нагреться, хотя бы до точки кипения воды. Но достаточной, чтобы легко поразить цель на расстоянии до двадцати метров, дальше Илья стрелять был не намерен. Только выстрел в упор, чтобы Илья ясно видел, куда и как попал, может удовлетворить его. Хватит играть в кошки мышки, вода почти закончилась, дров нет, скоро стены избушки, построенные дядей, будут в половину тоньше, что естественно скажется на их устойчивости и теплоизоляции, поэтому, необходимо заканчивать всю эту историю.
В инструкцию Подя он верил беспрекословно, несмотря на то, что всё происходило во сне. Сон стал реальностью, тигры не бывают таких размеров, не говорят писклявым человеческим голосом, и не представляются Касса Саман, историю которого Илья услышал во сне.
Древки для двух стрел, больше он вряд ли успеет выстрелить, если это не убьёт тигра, то Амба едва ли даст ему время перезарядиться, он решил изготовить из дерева, а именно из брёвен внутренней части дома, которые он пилит на дрова. Наконечники для болтов, всё-таки эти изделия будут больше похожи на арбалетные болты, только во много раз длиннее из-за ствола ружья, Илья решил изготовить из металлических ложек вернее их ручек. Металл у данных ложек, изготовленных ещё в союзе был хороший и практически не гнулся. Заточить наконечники Илья мог на точильном камне, которым поправлял нож. Жаль, что в инструментах не нашлось напильника, так бы дело пошло куда быстрее, но приходилось пользоваться тем, что имеем. Оснащение болтов оперением или стабилизатором он счёл лишним, так как выстрел полностью уничтожит эту хрупкую конструкцию.
С помощью топора Илья отрубил у ложек ручки, приступил к долгой и однообразной работе, точить твёрдый металл, придавая ему характерную для наконечника форму. Стараясь сделать их на конце невероятно острыми, а в середине наиболее толстыми, с обоюдно острыми краями, чтобы рана от них получалась широкая. Настолько широкая, насколько древко могло с лёгкостью погрузиться в неё, а значит, продолжить движение наконечника в глубь тела Амбы, нанося ему несовместимую с жизнью рану.
Ночью опять пришёл тигр, постучал, как обычно, в дверь, попросил «Друг открывай, Касса Саман пришёл, убивать друга-охотника». Илья, продолжая точить наконечники болтов, хищно улыбнулся, он давно не отвечал, так как не понимал и половины, что там бормочет эта кошка. В этот раз решил подбодрить себя, крикнул на чистом русском, пускай тоже гадает, что Илья ему говорит.
- Слышь!? Касса Саман, скоро я тебя убивать буду! А шкуру твою под жопу в туалете положу, чтобы срать теплее было! Слышишь меня!? А!?[10] -
Снаружи Амба запрыгнул одним прыжком на крышу избушки, и похрустев там снегом, вдруг ответил, явственно напрягаясь выговаривая незнакомые слова, своим визгливым голосом:
- Ррр убивааррть. Аарр жопурр. Ааааар.
Это выглядело, вернее, доносилось сквозь брёвна крыши, смешно, и Илья искренне рассмеялся.
- Что, рыжая морда, русский и могучий с трудом даётся!? Это тебе не твоя алхимия, чтобы травить невинных! Теперь я поколдую, скоро ацаси настоится и тебе кирдык[11], так что побереги свою шкуру, чтобы мою жопу потом греть! – не на шутку разошёлся Илья и сам удивился тому факту, что так разболтался, обычно с него и слова не вытянешь.
Какое-то время на крыше была тишина, потом прозвучал пискливый голос тигра с нотками озадаченности.
- Ааррцаси? – и продолжил:
- Ррр хаядри боратонго ацаси рр?! Аарр боратонго кэту-дэ рр аар конго рр аарр хайвар-ну рр рр чихалаори рр туй аарр мэдэсирн[12].
Безусловно, Илья, как обычно, ничего не понял из того, что сказал Касса Саман, кроме слова «охотник», поэтому, гневно щурясь на крышу, продолжая точить ручку ложки, стараясь довести металл до бритвенной остроты, сказал достаточно громко, чтобы полосатая кошка сверху слышала:
- Попизди, попизди пока. Ещё денёк и бакланить будет нечем, я тебе все усы сбрею, херов Касса Саман. Слышишь меня ублюдок!? – Илья старался разозлиться как следует, чтобы, когда наступило время, злости в нём было с избытком, а когда человек взбешён, то не остаётся места для страха в его душе.