После того, как наконечники, намоченные в ацаси высохли, каких-либо визуальных изменений Илья не увидел, в виде кристаллизации или простых высохших тёмных потёков, всё испарилось, не изменив наточенный до зеркального блеска металл. Тогда Илья вынул болты из ствола, и всё же на всякий случай, помыв их кипятком, приступил с помощью хорошо наточенного кончика лезвия топора, делать насечки с одной стороны наконечника, пытаясь имитировать кровоток на лезвиях ножей. Получалось не особо хорошо, но по несколько глубоких царапин на металле наконечников ему удалось сделать.
Далее он собрал всю выступившую капельками древесную смолу, что находилась на брёвнах внутри зимовья. Набралось немного, но для задумки Ильи вполне достаточное количество. Смолу он растопил в пустой консервной банке, на печке, превратив её в тягучую и липкую массу. Достав из аптечки простой медицинский бинт, отрезал от него два небольших кусочка. Наматывать на лезвие бинт Илья не собирался, слишком острое оно по бокам. Он поступил по-другому, наклеил с помощью смолы кусок бинта на лезвия наконечников, со стороны сделанных топором насечек. Намочив наконечники болтов ещё раз, а вместе с ними и кусочки бинтов, которые тут же прилипли к лезвию, погрузившись в царапины на лезвии. Осторожно залил мокрые бинты жидкой негорячей смолой, убрав болты на порог. В результате неоднократных попыток Амбы сломать дверь, она расшаталась и теперь из-под низа сильно тянуло морозным воздухом снаружи, что способствует застыванию смолы.
Мысль была проста: смола ограждает мокрые бинты от окружающей среды, оставляя яд в насечках наконечника, вместе с куском бинта. При попадании в цель, застывшая смола легко отделится от холодного металла, оставшись снаружи, на шкуре Амбы. Естественно бинт последует вслед за смолой, но вот яд, находящийся в царапинах лезвия в наисвежайшем виде, точно попадёт в тело тигра.
…
Полностью подготовившись, Илья огляделся вокруг - в зимовье присутствовал полный хаос в связи с заготовкой дров из стен избушки. Проверив ружьё и убедившись, что болты сидят в стволах надёжно, попробовал достать нож с пакетами на лезвии. Нож спокойно выходил из тряпочных самодельных ножен, сделанных из рукава старой фуфайки. Вроде он готов, но почему-то сделать первый шаг наружу давался с трудом.
Допив самогон, чувствуя, что адреналин в крови от ожидания предстоящей схватки совсем не даёт ему опьянеть, понял, что готов. Надев на руку целлофановый пакет, так как медицинские перчатки отсутствовали, Илья взял банку с растворённым ацаси с собой. В последний момент он решил, что по возможности плеснёт этой отравой в Амбу. Как это поможет, он не знал, но решил, что все средства хороши.
Открыв дверь, Илья зажмурился от света снаружи, несмотря на то, что уже было около четырёх дня, а на улице пасмурная погода, он отвык от уличного света, находясь почти две недели под светом керосинки. Взору предстала белая снежная гладь, дрова, лыжи, следы ночного хождения тигра - всё было под слоем ровного, белого, чистого снега.
Постояв немного на пороге, привыкая к холоду снаружи, Илья сделал первый шаг, нарушив первозданность снега своим следом от ноги. Стало неуютно, только сейчас появился страх: алкоголь, действовал как обезболивающее, но совершенно выветрился из головы. Странное ощущение охватило Илью, он понял, что уже не отступит и пойдёт до конца.
Открыв рот, чтобы крикнуть - не хотелось выходить из-под навеса перед дверью - Илья вспомнил, что Амба может находиться на крыше. В рот попал ледяной ветер, перекрыв дыхание; глаза заслезились. Пришлось поставить банку с отравой на снег, скинуть пакет с руки, который тут же подхватил ветер и понёс, шелестя им, в неизвестном направлении. Вытерев теперь уже свободной рукой слёзы с глаз, Илья огляделся и тут же его сердце кольнуло, на дороге в метрах пятидесяти стоял его враг. Амба смотрел на Илью с низко опущенной головой. Его спина, верхушка головы были покрыты снегом, стало понятно, что он там лежал, его занесло снегом, но услышав движение возле избушки, Амба встал в полный рост.
Тигр встряхнулся, вокруг него взметнулись тысячи снежинок, подхваченные ветром. Илья стоял на месте, ждал, что будет делать Амба. Схватил ружьё двумя руками, но пока не целился в него: слишком далеко, надо подпустить поближе. Полосатая тварь не торопилась, сперва потянулась, выставив вперёд передние лапы и выгнув спину, зевнула, показав свои огромные жёлтые клыки. Затем, как показалось Илье, посмотрев на него безразличным взглядом, улыбнулась. Улыбка на морде кошачьего выглядела не искренней, мистической, совершенно ненормальной, но кто сказал, что это была улыбка.