Только сейчас Аглая Ивановна обратила внимание, что Саша уже минуту как оторвался от своей тетради, внимая её рассказу. Его глаза за очками блестели, он будто порывался нечто сказать. Парнишку явно распирало от какой-то тайны.
— А что было дальше? — тихо спросил он директора.
— Что дальше? Страна росла, процветала, воевала. В городе появилось множество новых людей со всей страны. Со временем все забыли про Темляковых. Как видишь, потрет старый, нашли в запасниках краеведческого музея. Только в девяностых вспомнили свою историю и стали ею гордиться, учить детей истинным событиям тех далёких лет. Примерно тогда же или чуть позже, в двухтысячных и твои родители приехали в наш город? Ты вроде появился на свет уже в нашей больнице?
— Да, мама рассказывала, что отец очень рвался приехать сюда, они жили очень далеко на восток от нашего города. Папа хотел увидеть старый дом своего отца, моего деда. Ну, или развалины, если они остались. Дед завещал моему отцу, что в его доме скрыта какая-то важная вещь и записи. Но папа почти сразу по приезду заболел и умер, когда я только пошел в садик. Маме некогда было думать о том доме, она работала целыми днями. Мы только этим летом смогли выбраться далеко за город на электричке, нашли эту заброшку. Оказалось, что местные почти всё растащили по камешку. Остался только старый подвал среди руин, да и тот весь в мусоре был.
Саша не стал продолжать, уткнулся опять в тетрадь, рисуя в ней нечто. Только теперь Аглая Ивановна поняла, что ей казалось странным с самого его появления в кабинете. Точно, скрип пера! Давно она не слышала такого. В раннем детстве был случай, когда её бабушка показывала, что означает «чистописание» пером по бумаге.
— Так ты рисуешь пером?
— Да, нашёл в старом спрятанном ящике в том подвале, — не отрываясь от страницы, сказал Саша. Он удовлетворённо и гордо откинулся на стуле. — Хотите глянуть на рисунок? Я старался!
Аглая Ивановна заинтересовано кивнула. Саша приблизился, раскрывая тетрадь во всю ширь. На мелькнувших страницах мелькнули на мгновение какие-то строения, зарисовки путешествий, верхушки гор. Они были выписаны пером тонко, изящно. Выцветшие чернила сохранили мелкие детали картин далёкого прошлого.
Но к лицу директора на развороте приближалась чётко и ёмко отрисованная картина, где был во всю глубину её кабинет. За большим столом восседала представительная женщина в строгом платье, её глаза ласково глядели на щуплого парнишку. Директор протягивала ему грамоту и ставила огромную пятёрку в принесённый ранее учителем журнал. Со страницы пахнуло, она на мгновение стала объёмной. Аглая Ивановна будто провалилась в сон наяву, он стал таким реальным. Она ощутила движение старых листьев за нарисованным окном, вкус воды из графина на столике в углу. И всё кончилось…
— Ну, я пойду, Аглая Ивановна? — эти слова будто всплыли из глубины, вернули её в реальность.
— Да, Темляков… Ой, прости, Тепляков. Ты – молодец! Вся школа гордится твоими достижениями и оценками. На днях будет родительское собрание, пусть твоя мама придёт в школу. Я там буду, лично поздравлю её с таким выдающимся сыном!
Паренёк улыбнулся, мельком опять глянул на портрет прадеда за спиной директора. На мгновение ему показалось, что тот показал ему краешек амбарной тетради, которую Тарас Никанорович до того прятал за отворотом богато украшенного плаща старого покроя.
Саша попрощался с задумчивой Аглаей Ивановной, прижал к груди бесценную вещь и поспешил на уроки.
Конец