И знаю я, мне не уйти от этих мук,
Ко мне протянуты во сне мильоны рук:
Там дети, матери, там чьи-то старики,
Там кровь черней, чем чёрный ил на дне реки.
Она землёю этой стала и травой,
Она моей бедою стала разрывной.
Как пуля, в сердце эта целится беда,
Мне от неё уже не скрыться никуда.
Мне от неё уже не спрятаться вовек,
Да и зачем? Ведь смертен каждый человек.
А кто считает, что давно порос быльём
Погост войны, то кровь на нём, вся кровь на нём!
Белокожая девочка
Белокожая девочка, сколько
Ты заплатишь за мамину смерть?
Помнишь лун белоснежные дольки
И совместных годов круговерть?
Помнишь туфельки, бантики, скрипки,
Колыбельные, мой недосып?
Неба полог был розами выткан, —
Где цветок, где кровавящий шип…
Что ж теперь? Твоё сердце ослепло?
Или это врождённый порок?
От любви только горсточка пепла,
Остальное рассудит лишь Бог.
Я молюсь за тебя, мой убийца,
Вёрткий, маленький, ласковый зверь.
Больше некому будет молиться
За тебя, мой палач, ты поверь!
В стае борзых, бесчувственных, алчных
Ты, свои истребляя года,
Станешь ангелом пажитей мрачных
Навсегда, навсегда, навсегда.
Будут дети твои белокожи,
Будут луны над городом рдеть…
И не дай тебе Господи Боже
Дочь взлелеять по имени Смерть!
Рисунки и акварели
«Мчится вьюга белой кобылицей…»
Мчится вьюга белой кобылицей,
Хаотичной гривой вьётся снег.
Лунная дорога серебрится…
Всё быстрей, безудержнее бег.
То она взбрыкнёт под ветром хлёстким,
То на миг замрёт — и вновь летит…
Бьют копыта, небо сыплет блёстки,
Вьюжный ветер душу веселит…
Романс с тенями
Там, где в лунном луче раздеваются тени,
Обнажая рисунки продрогших стволов,
Там танцуют снега, заметая колени
Старых лип в необхват, патриархов-дубов.
В их молчанье слышна грусть по давешней неге,
По весёлому шуму зелёной листвы…
Но ничто не сравнится со временем в беге,
Если только досужие сплетни молвы.
А молва, как обычно, бывает богата
На нехитрую ложь недалёких умов…
Вот и я молодой побывала когда-то,
А теперь обхожусь большей частью без слов.
Я молчу и внимаю простору послушно,
Словно пойманный миг тишины вековой,
И стоят дерева вкруг меня равнодушно,
Охраняя таинственный хладный покой.
У избы на снегу золотое сиянье
С крестовиною тени от рамы окна…
Пусть у каждой зимы есть своё обаянье,
Но приходит всегда после стужи весна.