«Ненастный вечер, сыплется труха, —…»
Ненастный вечер, сыплется труха, —
С небес её сдувает резкий ветер.
Пытаются раздуть его меха
Огонь, да холод гасит всё на свете.
Нигде в разрывах не мелькнёт укол
Звезды стальной, за тучами сокрытой,
И лес плывёт сквозь мглу, как ледокол,
И рвёт пространство массой монолитной.
Стихии мощь объемлет всё вокруг,
В её объятьях замирают звуки,
И лишь фонарь в свой сиротливый круг
Включает пляску снега, будто руки
Со скрюченными пальцами ветвей
Ломают тени в горестном полёте,
И всё быстрее, яростней и злей
Роятся пчёлы белые. На ноте
Одной безумно ветер гомонит,
Стремглав катясь по деревенским крышам,
И ритм его чечёточный сбоит,
Как будто великан неровно дышит…
«Скудный свет на мёртвую равнину…»
Скудный свет на мёртвую равнину
Сеет ветер солнечный, окрест
Распушает снежную перину
Ветра юго-западного перст.
На дворе капели влагой поят
Красногрудых толстых снегирей…
Оттепели нынче много ль стоят,
Если налетит к утру Борей?
Скрутит из капелей он сосульки,
Закуёт в броню пушистый снег
И сорвёт еловых шишек шпульки,
Свой морозный празднуя разбег.
А пока, предчувствием томимый,
Нежится, туманится простор,
И плывут растрёпанные мимо
Облака, вступая с солнцем в спор.
А пока к лесному окоёму
Тонкой нитью движется лыжня,
И звучит приветно и знакомо
Громкая сорочья трескотня.
Сова
На пяльцах света — чёрная канва,
Зима по ней крестом прошлась и гладью.
На чёрной ветке вышита сова,
Крылатой тьме раскрывшая объятья.
Её глаза внимательно-пусты,
И загнут клюв, вкусивший тёплой плоти…
Лучистой пряжей Млечный Путь застыл
И замер в ослепительном полёте.
Как вечер тих! Он кружит вдоль дорог,
Пушистой гривой задевая лица,
А лунный свет ложится подле ног,
И ветер дивной музыкой струится.
Но капля крови — бусиной в снегу,
Она пронзила белизну уколом,
Как поцелуй смертельный вражьих губ,
Чей вкус нежданный так кроваво-солон.
Ночь ночей
Небо, как бархат, чернеет,
Звёзды дрожат, как вода,
Ветер над избами веет,
Окон мерцает слюда.
Пахнет дымами и снегом,
Где-то пекут пироги,
Спят воробьишки под слегой,
Спрятавшись днём от пурги.
В этом молчанье великом,
В этой безмерной тиши
Смотрит тревожно и дико
Месяц. Касаясь души,
Ночь, перевитая снами,
Входит ко мне на порог.
Звёзд разноцветное пламя
Снежный затеплило стог.
Столько в округе восторга, —
Мне ль красоту превозмочь!
Пусть, невозвратная, долго
Длится волшебная ночь.
Пусть оплывают свечами
Ели в бессонном окне,
Пусть за моими плечами
Ангел мой чудится мне.
Зимнее утро
В сияние искристое погружен,
Проснулся мир заснеженный. Окрест
Ни ветерка. Насуплен лес, остужен,
Лишь слышится синичий анапест.
Лобастый холм с былинкой на макушке
Горит огнём, облитый серебром.
Ольховых шишек высыпала смушка,
То тут, то там чернея, и пером
Жар-птицы луч скользит, щекочет воздух,
Смущая тёплой ласковой волной,
Давая от мороза лёгкий роздых
И кроя дали светочью чермной.