Там чугунный чёрный парапет
Вдаль скользит виньеткою графитной,
От весенних призрачных примет
Отделяя север монолитный.
«Пруда фарфоровая чаша…»
Пруда фарфоровая чаша
Полна жасмина до краёв.
Там хаотично мошки пляшут
Над пенной кипенью цветов.
Там дух стоит густой и сладкий,
Недвижный воздух свеж и прян,
И шмель, до ароматов падкий,
Гудит, закатным солнцем пьян.
Там, полонив округу звуком,
Надув на щёчках пузыри,
Лягушки, разгоняя скуку,
Камлают с ночи до зари.
Там шёпот ветра еле слышен
В вершинах лиственниц и лип,
В тенистой тёплой сонной нише
Сорочий стрёкот эхо длит…
Деревенский эскиз
Уже апрель, и Пасха скоро,
Но дождик снега не прибил.
Капель вкруг дома лупит споро,
И дятел песню зарядил.
Весна туманная ненастна,
Но радостна благая весть.
Сугробы тают ежечасно,
Белёсая повисла взвесь
Меж сосен мокрыми стволами,
По колее бегут ручьи,
И смотрят мутными глазами
Избёнки, до лета ничьи.
Им зимний сон навеял муку
Мечтать о топленых печах,
Мешках с картохой, вязках луку,
Да самодельных куличах…
Зимний рассвет
Индиго неба в каплях серебра,
И лунный абрис в бледном ореоле,
А над землёй колышутся ветра
И мириады блёсток в чистом поле.
Горя, искрясь, они грунтуют даль —
Основу под великие картины,
Где белизны крахмаленый миткаль
Укутал нежно зябкие рябины.
Вздымая ветви с гроздьями в рассвет
И над снегами ровными алея,
Они пунцовый глянцевый багет
Развесили вдоль стынущей аллеи.
Зарозовели пышные холмы,
И лунный диск растаял в одночасье,
И в хрустком, жгучем воздухе зимы
Мелькнуло солнца тонкое запястье —
Блескучий, словно сабля, долгий луч.
Он выбрал цель, он заиграл над нею…
В синичьем свисте, ясен и певуч,
Январский день затеплился полнее,
Чем чаша запотевшая вина,
Где жизнь лозы пузырится подспудно.
И стала даль сиянием пьяна,
Ветрами распотешена простудно.
Новолуние
Стекло и хрусталь на деревьях
Мерцают в медовых огнях,
И птицы в заснеженных перьях
Кружат в этих скудных краях.
Дыхание ночи студёно,
Мороз, что ни час, то сильней,
И с тонким серебряным звоном
Сосульки слетают с ветвей.
А парк нереально прозрачен,
Искрится опаловый наст,
И месяц смотрящим назначен
Зимою, что спуску не даст,
Пока не истратит запасы
Мертвящей своей белизны.
И всё выразительней стансы
Февральского ветра слышны.
Свила одиночества кокон
Вкруг мира небесная тьма,
И месяца тоненький локон
Опять его сводит с ума.
«Шум дождя — чеканный перепев…»
Шум дождя — чеканный перепев,
Над землёй остывшей плач осенний.
Хлябь небес распяливает зев
Над последней красотой растений.
Меркнет в струях золото берёз,
Лиственница клонит ветви долу,
Под холодной влагой этих слёз
Лес грустит, предчувствий зимних полон.
И, ныряя в омут серебра,
Что хранит лесное отраженье,
Дождь его поверхность бьёт, поправ
Тонкое речное натяженье:
Вся в осколках веток и стволов
Движется река меж берегами
И несёт небесный свой улов,
Что шумит-поёт под облаками.