ух, голубей, белок, пары опоссумов и, конечно же, мышей. Однажды я даже застала врасплох маленькую серую лисичку. Вероятно, именно поэтому я не встревожилась, когда услышала шорох с задней стороны здания.На столе стояло несколько оловянных тарелок, и я выложила в каждую половину содержимого миски, соскребая ложкой остатки. Некоторые из более дружелюбных кошек прибежали сразу же, как только я вошла в сарай. Остальные ждали, пока я выпрямлюсь и отойду подальше от еды.Снова послышался шорох, за которым последовал тихий стон. Волосы на моей шее и руках встали дыбом, когда я уставилась в темноту. Ни одно животное не издавало такого шума.— Кто здесь?Когда никто не ответил, я подошла к двери и потянулась к выключателю. Судья провел электричество в сарай в то же время, когда переоборудовал подсобные и кормовые помещения в жилые комнаты для мистера Боба, нашего разнорабочего. Никто не пользовался этой комнатой с тех пор, как умер мистер Боб, хотя она все еще была обставлена мебелью и регулярно убиралась.Сделав глубокий вдох, я нажала на выключатель, и с моих губ сорвался вздох, когда я увидела, откуда доносится этот шум. Ник лежал на боку, свернувшись в клубок и прижимая руки к животу. Чашка, которую я держала в руках, выскользнула из моих пальцев, и я бросилась через здание, падая на колени рядом с ним.— Ник? Что случилось?Он был так неподвижен, что я испугалась, до ужаса испугалась, что он мертв.— Ник?Когда я дотронулась до его плеча, чтобы встряхнуть его, парень снова застонал и открыл глаза, их серые глубины остекленели от боли.— Твои книги, — прошептал Ник. — Я пытался спрятать их, но он нашел их и хотел сжечь. Я не мог позволить ему сделать это. Я должен был вернуть их обратно.Парень медленно разжал одну руку, чтобы показать книги, которые так крепко держал.Только когда я потянулась за ними, то поняла, что моя рука была мокрой. Я в ужасе уставилась на окрасившиеся в красное пальцы.— У тебя кровь идет!— Я в порядке. Должен идти.Ник попытался подняться, но я удержала его. Как он прошел эти три мили от склада утильсырья до нашей фермы, я никогда не узнаю. Но один взгляд на его разодранную спину убедил меня, что даже весь «Пчелиный бальзам» в мире не сможет вылечить ее. Рубашка парня была изорвана в клочья, кровь сочилась из дюжины ран. Мне нужно было срочно позвать на помощь.— Не двигайся. Я позову маму.— Нет, — Ник сомкнул руку вокруг моей руки. — Ты же обещала, что никому не расскажешь. Если они узнают, то меня отправят в приют.Мои глаза наполнились слезами, когда он снова попытался встать. Я не могла позволить ему уйти. Он никогда не вернется домой.— Подожди. Пожалуйста. Позволь мне позвать Судью. Я заставлю его пообещать, что он ничего не сделает без моего разрешения. Судья знает, что делать.Дрожь сотрясла его стройное тело, и Ник снова опустился на пол, как сдувшийся воздушный шар. В мире Ника не было оттенков серого. Все было черно-белым. Либо ты был хорошим парнем, которому можно было доверять, либо нет. Он уже решил, что Судья и я были хорошими.— Заставь его пообещать, — прошептал он, закрывая глаза.Я выскочила из сарая быстрее, чем когда-либо двигалась, замедлившись только тогда, когда добралась до кухни. Я боялась, что Ник передумает и попытается снова уйти, прежде чем я позову на помощь. Мама и тетушки все еще убирали посуду после ужина, и я спрятала руку за спиной, чтобы они не увидели кровь.— Аликс? Где чашка?— Мне очень жаль. Я забыла и оставила ее в сарае. Я принесу ее через секунду.Судья поднял глаза, когда я перегнулась через подлокотник его кресла.— Пойдем со мной на улицу, пожалуйста. Это срочно, — прошептала я.Одна его бровь поползла вверх, но он сложил газету, встал и последовал за мной в ночь.— Что случилось, Аликс?Между нами пролетел светлячок, пока я смотрела на него.— Прежде чем я расскажу тебе, он сказал, что ты должен пообещать никому больше не рассказывать.— Кто сказал, чтобы я обещал это?— Ник. Пожалуйста, Судья. Он боится, что если ты узнаешь, то отправишь его в приют.Судья, должно быть, услышал отчаяние в моем голосе, потому что кивнул.— Хорошо, я обещаю, что никто не отправит его в приют.— Ник в сарае, и ему очень больно, — я протянула деду руку, чтобы показать кровь. — Не знаю, что мне делать.Мужчина направился к сараю, стиснув зубы.— Останься здесь.— Я не могу, он уйдет, если меня не будет с тобой.Когда он не ответил, я восприняла это как разрешение пойти с ним. Ник был моей ответственностью, и если меня накажут за то, что я осталась с ним, я не стану возражать.Я не раз слышала в городе, как Судья, выступая перед присяжными, говорил, что справедливость и честь значат для него больше, чем его собственная жизнь, но до той ночи я не понимала, что это значит. Я никогда раньше не видела судью в бешенстве, до того момента.Нику все же удалось сесть. Его голова безвольно повисла, и он тяжело дышал, когда Судья подошел к нему. Мой дед весь напрягся, и могу поклясться, что его глаза вспыхнули огнем. С его губ сорвались слова, которых я никогда от него не слышала, но когда дед заговорил с Ником, его голос был мягким.— Я помогу тебе встать, сынок. Аликс, открой дверь в комнату мистера Боба. Мы поместим его туда.Я поспешила повиноваться, включила свет и торопливо натянула одеяло на двухспальную кровать, стоявшую в углу. Жизнь мистера Боба была простой. Кровать, мягкое кресло со столиком рядом, электрический обогреватель для холодных зимних ночей и ванная комната. Поскольку он всегда ел вместе с семьей, здесь не было даже кухни.Лицо Ника побелело, когда Судья опустил его на кровать, но он не издал ни звука.— У тебя уже начинается лихорадка, — сказал Судья, осторожно снимая с Ника остатки рубашки. — Ложись на живот. Аликс, принеси из ванной аптечку и найди что-нибудь чистое, чтобы налить туда теплую воду.С аптечкой все было просто. Мы держали ее на полке над раковиной в ванной. Там же была бутылка аспирина, я схватила и ее. Найти что-то, куда можно было бы налить воду, было немного сложнее, мне не хотелось чтобы моя мама вмешивалась. В сарае не было ни посуды, ни даже ведер. Подожди-ка. Миска, в которой я несла объедки!Я бросилась в сарай, схватила ее и отнесла назад к раковине. Там я помыла миску с мылом для рук и дочиста ополоснула. Когда она наполнилась теплой водой, я достала из шкафа полотенце и принесла все это Судье.— Я постараюсь осторожно, сынок, но это будет немного больно.Судья взял полотенце и начал смывать кровь со спины Ника. В агонии сочувствия я села на пол у кровати и взяла его за руку.— Это сделал твой отец?В данных обстоятельствах было удивительно, как спокойно прозвучал голос Судьи.Ник не ответил.— Нужно чтобы тебя осмотрел доктор.— Нет. Вы обещали. Он просто напился вот и все.Судья стиснул зубы так громко, что я услышала.— С этого момента, когда он начнет пить, ты будешь приходить сюда. Теперь это твоя комната, слышишь?— Я не могу, он придет искать меня и создаст вам проблемы.— Позволь мне об этом побеспокоиться. Я дал тебе обещание, а теперь хочу получить его и от тебя. Когда он начнет пить, ты придешь сюда.Ник поколебался, а потом слабо кивнул.— Я обещаю.Когда Нику промыли и обработали лекарством спину, Судья нашел одну из футболок мистера Боба, чтобы тот мог ее надеть, затем укрыл парня одеялом и повернулся ко мне.— Аликс, ты останешься здесь и будешь присматривать за ним, пока я не вернусь. У меня есть кое-какие дела, о которых нужно позаботиться.— Что мне делать?— Просто удерживай его в кровати и давай воду, когда Ник захочет пить.— Да, сэр.Только много лет спустя я узнала, куда он отправился в ту ночь. Он быстро заехал домой за шерифом и затем они открыто объяснились с Фрэнком Андерсоном. Мало того, что они угрожали забрать у него Ника, Судья пообещал ему приличный тюремный срок, если он еще хоть раз прикоснется к Нику. Шериф начал действовать, сообщив пропойце, что Нику разрешено оставаться в нашем доме в любое время, когда парень захочет, и если Фрэнк не хочет нарваться на проблемы, он согласится.И хотя никто никогда не признавался в этом, я была почти уверена, что женский контингент моей семьи тоже знал, что произошло. Амбарные коты внезапно перешли на трехразовое полноценное питание, все это было красиво разложено на наших красивых блюдах с вилкой и стаканом молока в комплекте. На этот раз даже тетя Дарла держала рот на замке.Тот вечер я просидела с Ником, не выпуская его руки, и мы разговаривали, когда он мог.— Завтра ты не сможешь пойти в школу.— Я должен.Он беспокойно заворочался, морщась, когда своим движением задел спину.— Нет. Мы никогда ничего не делаем в первый день. Я узнаю, кто твой учитель, и достану для тебя список школьных принадлежностей.— Меня это не волнует, — Ник смотрел на меня из-под опущенных век. — Но я должен быть там ради Линдси. Она испугается, если я не пойду.— Я скажу ей, что с тобой все в порядке. Я даже буду играть с ней, чтобы она не волновалась.— Линдси не будет играть, — Ник заколебался. — Она не такая, как ты, Малышка. Девчонка не разговаривает ни с кем, кроме меня, и то, только тогда, когда это необходимо.— Она что, умственно отсталая?— Нет. Может быть, немного медленно развивается, но это не ее вина. Никто никогда не заботился о ней и не пытался ей помочь, — его голос был чуть громче шепота, и я видела, что парень едва в сознании.— Спи, — сказала я ему. — Завтра я прослежу, чтобы с Линдси все было в порядке, и не буду ее пугать.Я все еще сидела на полу, но наклонила