Глава I. Дит, дворец и проститутка.
Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.
Евангелие от Матфея 5:29
Я громко откашлялся и, собрав побольше густой мокроты во рту, плюнул себе под ноги. В этом месте невыносимо воняло гнилью. Вонючий туман уже спустился на окраины этого проклятого района. Углы были заставлены забитыми горой мусорными баками, погребенные в куче картонных коробок, нижний слой которых давно спрессовался в склизкую вонючую кашу. Чёрные лужи из зловонной жижи. Обоссаные от потолка и до пола стены, изрисованные несколькими слоями граффити. Осколки стеклянных бутылок. Стаи крыс, трусливо разбегающиеся от малейшего шороха. Посреди этого двора горел, периодически тревожно мигая, желтый фонарь. Я достал из внутреннего кармана своего плаща пачку сигарет, закусил одну, щелкнул барабаном зажигалки, поджег табак и глубоко затянулся, в надежде, что аромат сможет преодолеть вонь. Не вышло. Этот дерьмовый дым ничуть ни лучше окружающего меня смрада.
В подъезде не было дверей, лишь их остатки, повисшие на петлях куски гнилой древесины. Стоило войти внутри, как сразу же в нос ударил застарелый запах мочи. От сдохшей где-то в углу крысы смердело тухлятиной. Было темно. Лишь в конце коридора горел голубоватый свет. Шаг за шагом, переступая через трухлявые скрипучие дощечки половиц, едва выдерживающие мой вес, я приближался к свету, который источал старый светильник. На этаже было много квартир, около дюжины. Этот район Дита знаменит своими трущобами и коммуналками, ровно как и их плачевным состоянием, абсолютно не пригодным для жизни. Но конечно, это всяко лучше жизни на холодных сырых улицах. В эти районы лучше не соваться, если ты тут не живешь. Даже если живешь, вероятно, недолго здесь продержишься — без пушки или хотя бы добротной заточки каждый день здесь может вполне оказаться последним.
Я сделал шаг на этаж, озираясь по сторонам, но стоило мне только повернуть голову назад, как передо мной вылез какой-то алкаш, смачно дыхнув мне в лицо смесью перегара и сладкого запаха блевоты.
— Что-то потерял тут, дружище? — он широко улыбнулся, оголив свой беззубый рот и хрипло усмехнулся. Мой взгляд опустился на его руки, которыми он что-то перебирал в карманах порванной куртки. Это мог быть нож, а мог быть и просто заточенный кусок арматуры. Я бы легко переломал ему обе руки, если бы он рискнул достать что-то из кармана, но, к сожалению, сегодня у меня была другая работа. Я молча отодвинул край пиджака, показав значок. Под тусклым светом блеснули серебристые буквы на моем жетоне — ЦЕРБЕР. Улыбка мгновенно исчезла с его заросшей физиономии, и он попятился назад.
— Может, тебя потерял? — серьезно спросил я, делая шаг в его направлении.
— Нет, нет, у меня всё в порядке! — он попятился от меня назад ещё дальше, упёрся в стену сзади, трясущимися руками попытался открыть дверь своей квартиры, возле которой и стоял. Замок предательски заел и не поворачивался какое-то время. Он бился, толкал дверь плечом и, как только она поддалась, он сразу исчез в своем жилище, закрывшись на три цепочки.
Нет, это, конечно, был не он, и я прекрасно это знал, но сопротивляться желанию припугнуть очередного ублюдка было крайне тяжело. Я обернулся, окинул взглядом множество фанерных дверей, прошёл дальше по длинному коридору, осматривая каждую квартиру. Дошел до двери с номером 13, ещё раз достал свой блокнот, чтобы свериться.
21.06.76 Исабелла Мартинез. Истечение срока пребывания. Сверка документов. Устранить. Дит. Район Стигийское болото. ул. Андреалфус, дом 234, кв 13.
Это здесь. Я положил блокнот обратно в карман и похлопал по кобуре с пистолетом. Очень не хотелось бы сегодня его применять не по назначению, но каждый раз всё заканчивается одинаково. Я в последний раз затянулся горьким дымом и бросил окурок под ноги, размазав его подошвой по полу, глубоко вздохнул и постучал два раза. Через пару секунд, по ту сторону, послышались приближающиеся шаги, а затем и щелчок замка. Когда дверь открылась, за ней стояла женщина, мексиканка, средних лет, на вид чуть старше меня, тучная, в синем домашнем халате и тапочках. По ее взгляду было видно, что ждала она совсем не меня. Ее лицо сразу исказилось нескрываемым испугом — она легко отдёрнулась, побледнела, зрачки сузились, челюсть медленно поползла вниз. Эта картина для меня была привычной.