— Зачем ты это сделал?!
Снова повторила она. Надрывисто, с криком, обиженно. Я не мог ответить. Её лицо начало проявляться из чёрного пятнышка. Бездонные черные глаза глядели на меня сверху. Она было разгневана. Я виноват. Я так перед ней виноват.
— Я не могу… — промычал я.
— Что?
С ненавистью в голосе выкрикнула она.
— Снова тебя потерять.
Последний немой крик вырвался из глубины. Я уже ничего не чувствовал. Тело погрузилось в холодную липкую пучину. Голова медленно проваливалась под половицы. Пальцы рук торчали, цепляясь за реальность ногтями. Ногти ломались, ломались и мои кости. Все органы превратились в кисель. Я медленно растворялся в кислоте, превращаясь в бесформенную массу. Её белое кукольное лицо. Она снисходительно покачала головой, глядя на меня сверху. Наблюдала, как моё ничтожное тело умирает вместе с остатками разума.
Я жалкий кусок дерьма. Мне так жаль. Прости меня, дочка.
На её лице не было никаких эмоций. Но она снова здесь. Снова со мной.
Я уплываю. Уплываю в бескрайнюю чёрную топь.
Глава VII. Откровение.
Я хочу напомнить вам, уже знающим это, что Господь, избавив народ из земли Египетской, потом неверовавших погубил, и ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня. Как Содом и Гоморра и окрестные города, подобно им блудодействовавшие и ходившие за иною плотию, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример, — так точно будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальства и злословят высокие власти.
Иуды 1:5
Я плыву.
Плыву.
Плыву.
Темно. Непроглядная тьма. Землистый запах кофе и плесени. Я плыву в чёрной смоляной гуще. Она холодная. Окутывает мои руки. Вязкая, липкая жижа. Я чувствую, как она затекает в мою голову. Через ноздри. Через уши. Через глаза. Через рот. Я пью её. Жадно глотаю. У неё нет вкуса. Она уже заполнила все мои органы. Она в моём желудке. В моей печени. В моих сосудах. В моих мозгах. Я весь в ней. Я уже она. Я — чёрная вязкая смола.
Это и есть смерть после смерти?
Липкое густое чёрное маслянистое ничто. Бесконечная тьма, в которой ты такая же бесконечная тьма. Ты — огромное смоляное пятно посреди смоляного океана. Ты ничто. Ничто в ничто. Не так уж и плохо, верно? Я бы мог всё ещё гнить где-нибудь на полу своего кабинета… Хм, кабинета. Крохотная кладовка в квартире, заставленная мебелью. Кабинет. Наверное, моё тело всё ещё там. Сколько пройдёт времени, прежде чем кто-то спохватится? А сколько прежде чем найдут? Должно быть, много. Может, уже к этому моменту я стану таким же черным холодным киселём из гнилых остатков. А здесь хорошо?
Ещё как хорошо, кореш. Нам так с тобой плавать ещё пару десятков веков.
Ты кто?
Да так, никто, кореш. Просто очередной демон в твоей голове.
Знал я одного демона. Даже нескольких. Не в голове, а так… Но не помню почти ничего. А вас там много?
Много. Очень много.
А она? Она тоже одна из вас?
Она самая главная, кореш, она самая главная здесь. Главнее меня, даже главнее тебя. Её все ненавидят.
Я её не ненавижу.
Ты просто её не знаешь так, как знаем её мы. Я тебе такое расскажу, кореш, ты ахренеешь.
Плевать. Я ничего не хочу. Уже ничего. Сейчас я просто жижа. Я крутая жижа?
Ещё какая жижа, кореш, ещё какая. Самая жирная, вонючая и чёрная жижа из всех жиж. Самое настоящее nigrum stercoris.
Это ещё что такое?
Чёрное дерьмище, кореш. Это ты.
Ты видел жижу дерьмовее?
Нет, ты самая дерьмовая, кореш. Просто наидерьмовейшая.
Шикарно. Nigrum stercoris. Звучит красиво.
Звучит просто ужасно, кореш, прямо специально для тебя. Хочешь ещё поплавать? Мы никуда не торопимся.
Да, было бы круто. Поплавать. Мне нравится плыть. Просто плыть. Слиться с этим бесконечным океаном. Я часть его. Я уже часть этого проклятого мира.
Да, самый кайф. Я тоже это люблю. Передай мой бокал с чёрной жижей.
Вот, держи, кореш.
Спасибо, кореш, а тебе налить?
Налей самую чёрную, что у тебя есть.
Ты отлично влился в эту тему, кореш. Мы так можем кружить всю вечность. Долгую, бесконечную вечность. Сколько захочешь, кореш. Пока она не разбудит.
Она. Да, она всегда появляется невовремя.
Ещё как невовремя. Всегда портит кайф, скажи? Но её здесь нет. Она не найдёт нас. Здесь только мы с тобой. Ты, я и бесконечное липкое дерьмо. Нравится? Она не знает об этом месте. Будем прятаться от неё вечно, пока не захочешь вылезти.
Вылезти? Обратно? Нет, я не захочу. Не захочу. Я уже ничего не хочу. Только плыть дальше. Быть жижей и плыть.
Плыть. Плыть. Плыть.
Плыть. Плыть. Плыть.
Плыть. Плыть. Плыть.Проснись.