Проснись.
Проснись.
Проснись!
Я резко открыл глаза, жадно глотая воздух. Я не мог поднять голову, тело сковало болью и судорогой. Глазами я провёл от потолка до стены. На часах половина пятого утра. Звон. Звон. Пронизывающий мои барабанные перепонки насквозь. Они дребезжали, разнося по моим мозгам мерзкую острую вибрацию. Ужасный пронзительный звон.
— Сейчас же возьми трубку.
Приказала она. Она стояла прямо надо мной, была очень взволнована. Её голова была повёрнута в сторону звона, исходившего из соседней комнаты. Звон телефона из гостиной.
Сквозь ломоту в костях я поднялся на ноги. Шатаясь, врезаясь в углы, я брёл к звуку. Казалось, я шёл уже десять минут, а комната всё быстрее и быстрее растягивалась, отдаляя меня от цели. Трубка бешено прыгала, её корпус покрылся глубокими трещинами, телефон сейчас развалится на кусочки от жуткой вибрации и звона. Рука неестественно растянулась, словно разжёванная жвачка, и потянулась вперёд к телефону на тумбе, остановив дребезжащую трубку.
— Алло? — хрипло сказал я.
— Уильям? — спросил меня женский голос на той стороне.
— Да, эм? Кто это? — голос незнакомый, очень высокий, потусторонний.
— Слава Богу, Уильям, это Вы. Это я, София. София из церкви, помните?
София. Возможно, я где-то когда-то слышал это имя. Церковь? Нет. Я не был в церкви тысячу лет. Я не знаю никакой Софии из церкви. Это просто ошиблись номером. Сколько Уильямов может быть в этом городе? Просто какой-то глупый розыгрыш или опять какие-то телефонные мошенники.
Я поморщил лоб, пытаясь вспомнить хотя бы что-то, но ничего не приходило на ум. Я уже хотел было молча бросить трубку, лишь бы снова рухнуть на пол и продолжать плыть в черноте. Хочу обратно. Хочу уплыть в тьму. Уплыть. В тьму.
— Скажи «да».
Сказала она мне, остановив мою руку на полпути, которая уже тянулась положить телефон.
— Скажи. Да.
Сказала она ещё более строго.
— Алло? Уильям, не молчите, ради Бога, — взволнованно донеслось из трубки.
— Да… Да, София, что случилось? — сказал я первое, что придумал. Она наблюдала за мной, контролировала, чтобы я не накосячил снова. Я боюсь этого взгляда. Я её боюсь.
— Вы просили позвонить Вам сразу же, как он придёт… Он был здесь, — она перешла на шепот, будто её кто-то подслушивает. Её голос дрожал после недавней истерики, — Всё, как вы сказали. В точности. Молю Вас, приезжайте как можно скорее.
— Скажи «я скоро буду».
— Я скоро буду.
Звонок тут же оборвался. Глухое гудение из трубки звенело в ухе. Я загляделся на звенящую трубку. В глазах темнело и поплыло. Кажется, я сейчас откинусь. Откинусь обратно. Да, какой кайф. Откинусь обратно. Обратно в жижу. Обратно в
— Соберись.
Её слова зазвенели в голове, словно колокол. Глаза насильно открылись. Было больно. Всё светлое и холодное. Воздух обжигал кожу. Я поморщился и схватился за тянущие болью виски.
— Соберись, иначе мы его не найдём.
Резко подступила тошнота. Кости начало дико ломить, мои руки выкрутило, кулаки невольно сжались в каменную хватку. Хруст, где-то внутри головы. Хруст. Жуткий хруст. Это зубы. Я сжал их со всей силы. Нужно дать конец кошмару. Хочется ещё. Ещё. Дай. Дай мне это. Быстро, дай мне. Амброзию. Где она? Дай мне её. Немного. Совсем чуть-чуть. Последний раз.
— Он точно станет последним.
Плевать. Плевать. Плеватьплеватьпелватьплевать. Пожалуйста, дай мне её. Мне больно. Сейчас же дай! Дай. Дай. ДАЙ ЕЁ МНЕ ЖИВО!
— Нет.
Я упал на пол. Спину выгнуло с жутким хрустом и глухим стоном. Я цеплялся ногтями за пол, пытаясь отползти в сторону кабинета, где осталась амброзия.
Одной капли будет достаточно. Мне сразу полегчает. Всё сразу закончится. Вся боль уйдёт. Я умру, если ты мне её не отдашь. Я УМРУ!
— Не умрёшь. Будет плохо, но не умрёшь. У тебя просто ломка.
Просто ломка? Какая, блять, ломка?! Да я сейчас нахрен подохну! Слышишь? Сдохну, блять. Отдай мне её, сейчас же!
Дверь в кабинет отдалялась. Всё дальше, дальше, дальше, дальше. Я не дойду до неё даже за неделю. Хватит этого, прекрати. Останови это! Ты можешь, я знаю, ты можешь!
— Посмотри на себя, во что ты превратился?
В жалкий кусок дерьма?
— Хуже.
С отвращением ответила она.
— Давай, вставай, всё уже кончилось. Хватит ныть. У тебя ещё много работы.
Выдох облегчения. Протяжный, холодивший сухие губы. Действительно, всё закончилось. Я открыл глаза и очутился на ковре своей гостиной неподалёку от тумбы с телефоном. Руки и ноги ещё немного тряслись, но не болели. Зрение ясное. Голова чистая от навязчивых мыслей. Всё, как должно быть. Волосы и спина были мокрыми от пота. Челюсть побаливала от недавнего сильного напряжения. Я обернулся в её сторону, но её уже не было. Я сделал ещё один глубокий вдох. Хотел курить. На часах было сорок минут пятого. София ждёт меня в церкви. Лучше не заставлять её ждать.