⛧⛧⛧
Ранним утром в Асфоделе воняло. Серные и лавовые источники сильно смолили воздух, от чего он становился тяжёлым, сухим и кислым на вкус. Вместе с кислотными дождями на здания оседала чёрно-рыжая пыль, окрашивая стены, крыши и окна в соответствующие оттенки. Асфодель не только самый большой, но и самый жаркий район Дита. Лавовые потоки образовывали маленькие ручейки и большие реки. Обычно они текли по каналам, огороженные высокими заборами, но иногда вырывались за пределы, растекались на дороги и тротуары, периодически затрудняли движение, из-за чего многие кварталы были перекопаны неглубокими рвами, через которые тянулись мостики. Не хватало, разве что, гондольеров с их гондолами.
Уже за пару кварталов, на фоне низких застроек виднелся крест на вершине высокого шпиля. Церковь, хоть и располагалась на окраине, на спуске в низину, была хорошо заметна. Софию я увидел уже на подъезде к каменным стенам забора. Она ждала меня возле ворот, оглядываясь по сторонам и выглядывая проезжающие мимо машины. Матриарх была с головы до ног закутана в несколько слоёв в бордовую шёлковую ткань, из-под которой виднелось только её лицо и кисти рук. Край её рясы тащился по земле, закрывая ноги полностью. Увидев меня на горизонте, она робко помахала. Я притормозил с другой стороны дороги.
— Слава Богу, Вы здесь, — негромко и взволнованно сказала она мне, как только я подошёл поближе.
Несмотря на раннее утро, прихожане уже стягивались к храму. Опущенные головы, завёрнутые в платки, как у женщин, так и у мужчин. Судя по похожему виду матриарха, это какая-то особая традиция. Несколько человек сначала стягивались в небольшие группы, а потом потоком шли в сторону храма. Кто-то падал на колени чуть только зайдя за ворота, кто-то тихо бормотал молитвы, закрыв лицо руками, кто-то спокойно стоял, опустив голову вниз. Время едва перешло за шесть утра, но толпы уже стягивались к ещё закрытому храму. Я подозрительно озирался на всех, кто робко решался подойти к нам на расстояние ближе десяти метров. София, заметив мой хищный взгляд и недовольный оскал, аккуратно положила руку мне на плечо. Это в тот же момент потушило во мне разгорающуюся злость. Стало необычно легко. Она робко кивнула мне и спокойно сказала:
— Идёмте, я провожу Вас в свою квартиру.
Мы вошли за забор и пошли по узкой каменной дорожке в другое крыло. Отдельное здание из тёмно-красного лавового кирпича, в два этажа высотой. Походило на обычный жилой дом. Так оно и было. Крыльцо подъезда было укрыто деревянной дощатой треугольной крышей, поверх досок был накинут шифер, местами уже давший течь. Деревянная лавка, нараспашку открытая дверь, вход внутрь украшала деревянная икона. Этаж на четыре квартиры, вбок сразу же уходила узкая лесенка. Квартира Софии находилась на самом верху, точнее, она находилась на чердаке. Мансардный этаж, три комнаты: спальня и библиотека, кухня. Пахло цветочным маслом и пчелиным воском. На входе, на стене в углу, висела большая православная икона Богородицы с Младенцем, под стеклом и в позолоченной толстой рамке. Рядом на цепочке свисала спокойно горящая масляная лампада. В кухне, где почти всё свободное пространство съедал стол с деревянной табуреткой, было чисто и убрано. На столе стояла маленькая деревянная солонка и крохотный подсвечник с новой, ещё не зажжённой свечой. Неновая, местами ржавая газовая плита, шкафчик, чья дверь изрядно покосилась, для посуды, очень старый, буквально древний, но ухоженный холодильник бежевого цвета. Он сильно жужжал и потрескивал, напоминая о своём преклонном возрасте. Ни ванной комнаты, ни туалета в квартире я не заметил. Библиотека крошечная, едва вмещавшая в себя один узкий книжный шкаф, доверху забитый книгами, и письменный столик, на котором лежала недописанная рукопись; на подсвечнике, заполненном расплавленным воском, стояла наполовину выгоревшая толстая парафиновая свеча, около которой лежал пенал с письменными принадлежностями. Её спальня была самой просторной частью квартирки. Потолок скошен под мансарду, маленькое треугольное окно на стене и большое квадратное окно на крыше. Одноместная деревянная кровать с большим махровым пледом, аккуратно заправлена. Над ней на стене висел старенький деревянный шестиконечный крест. Платяной шкаф приставлен к основанию кровати. Лакированный туалетный столик с вогнутыми внутрь ножками. На его поверхности лежал медный гребень для волос, флакон духов в стеклянной бутылочке и резная деревянная шкатулка для украшений. Над столиком, на стене, висело потёртое по краям большое круглое зеркало в тонкой серебряной оправе. Но самое главное было у стены. На квадратном простом бежевом ковре лежало нечто, завёрнутое в бордовую ткань. Что-то небольшое, но явно страшное, раз она так тщательно это прячет. София робко кивнула мне в сторону этого предмета.