— Что там? — спросил я, подойдя ближе. Я сел на колено и начал распутывать многослойный комок. Понемногу я начал догадываться, что там спрятано. Круглое, с неровными краями, слегка мягкое на ощупь. Чуйка, к сожалению, не подвела — это была человеческая голова. София тут же отвернулась, зажмурилась и прикрыла половину лица краем платка. Её мутило только от одной мысли о содержании свёртка. Я не так резко на это отреагировал, можно сказать, что я ожидал нечто подобное от этого психопата. Голова мужчины: немолодой, глубокие морщины, большой вдавленный нос, изрешеченный глубокими бороздами; глаза закрыты; губы опухшие, синие; кожа почти синего цвета. Срез у шеи точно такой же, как и всех его жертв: ровный, явно сделанный быстрым и сильным ударом, обугленный по краям.
— Вчера ночью, — начала она, боясь повернуться обратно, — Я не могла выкинуть из головы Ваши слова о том, что он вернётся. Вы как знали, что это произойдёт, это было похоже на предзнаменование, неотвратимое и страшное. Конечно, я боялась вернуться домой, будто знала, что он уже стоит там, посреди моей комнаты, ждёт меня, ждёт, чтобы принести меня в жертву. Но всё было куда прозаичнее. Весь вечер и всю ночь я провела в храме Господнем, в молитвах, одна. Молитвы помогают мне сохранить ясность ума и не дать страху объять меня полностью. Я не думала, что он рискнёт предстать перед Богом в Его храме в таком виде. Но я ошиблась, его это не остановило. Он вошёл бесстрашно, уверенно направляясь прямо на меня. Но что-то в нём изменилось. Взгляд, движения, голос — они были другими. Он не был похож сам на себя, всё больше и больше отдавался в руки преисподней. В одной руке он держал меч, во второй… — она затихла и сделала глубокий вдох, — Мешок. Весь в крови. «Новая жертва» сказал мне он, «сделай всё, как я скажу». Он бросил мешок прямо к алтарю, где я молилась. Голова из мешка покатилась точно к моим ногам. Одно дело — кровь свиньи, а другое — это. Нужно ли говорить, что я испытывала в тот момент? Это был уже не страх, это была уверенность, что я буду следующей.
— Вы ему нужны, он не причинит Вам вреда, — подытожил я. София робко обернулась на меня. Её лицо было искажено гримасой нескрываемого страха.
— Он рассказал всё, что нужно сделать: детали обряда, который я должна провести. Покаяние, пожертвование, причастие. Он попросил у меня несколько свечей, чашу со святой водой, вино, масло и хлеб. Он сам подготовил всё, как нужно, я лишь ждала, когда он закончит. Это было недолго. Он встал на колени и велел мне помазать его и вместе с ним прочитать молитву об искуплении. Он каялся, как мог, но получалось плохо.
— Что значит плохо?
— Сложно объяснить. Исповедь — одно из таинств, момент, когда душа раскрыта, когда грешник боится грехов совершённых, но не боится их показать. Именно тогда Господь и прощает, только когда по-настоящему раскаиваешься, когда веришь, что совершил грех. Он не верил. В его словах не было ни страха, ни искренности, ни сожаления, ни гордости за содеянное. Для него это ничего не значило, это был удобный и простой инструмент, который мог помочь избавиться от последствий, только и всего. Он не считает, что совершил что-то плохое.
— И Вы отпустили ему всё, верно?
— Да простит меня Господь, но разве у меня был выбор? — она украдкой бросила взгляд на голову в моих руках и снова резко отвернулась, закрыв рот и нос ладонью. Я понял, что выбора у неё не было никакого.
— И этот ритуал помог?
София снова покивала.
— Его язвы начали стягиваться, голос стал тоньше и нежнее, а глаза снова стали светлыми. Но он всё ещё плохо выглядит. Ад берёт своё, хоть такой ритуал и оттягивает неизбежное. Ангелам нельзя быть в Аду слишком долго.
— Я знаю.
— Когда всё закончилось, он выпрямился и расправил свои крылья, громко рассмеялся. С облегчением, с новой силой. Что-то страшное было в этом смехе. Его смех… как грохот в небе, предзнаменование новой жестокости. В тот момент я поняла, что это не конец, что он продолжит свои деяния в этом мире.
— Он говорил что-нибудь? Куда пойдёт или чем будет заниматься.
— Да. Он сказал что-то очень странное, но я хорошо помню эти слова. «Я сожгу их снова».
Я оглянулся на неё. В ответ на мой немой вопрос она лишь отрицательно покачала головой. Она не знает, что это значит. Сильная женщина. Её взгляд, большие чёрные глаза, несмотря на ужас царивший внутри, был непоколебимо твёрдым. Меня это поразило. Она очень уверенно держалась после всего, что ей пришлось пройти. Я ещё раз посмотрел на человеческую голову в руках. Раз ему это всё помогло, значит, он не остановится на этом. Это играет мне на руку, выше шанс, что он ошибётся, что вернётся снова.