Я почти не слышал, что рассказывал нам Вальтазар, но, судя по реакции Джонни, это что-то на уровне дела «Обосранного пера». Надеюсь, без того же финала. Джонни недовольно забрал папку из лап Вальта и потопал на выход, всё ещё подпирая больную ногу костылём. Я неторопливо пошёл вслед за ним.
— Это всё ёбанный пиздец, старичок! — сказал он, едва вышел за порог участка, — Я работаю в этой ебучей конторе уже сорок лет. Сорок, ты понимаешь? И ни разу мне не давали более тупого поручения, чем это, — он поднял папку над головой и потряс.
— Что там? — спросил я, показывая наигранный интерес.
— Ты вообще был там? Я полчаса с жирным базарил по этому поводу.
— Извини, хочу твою окончательную рецензию.
— Висельник. Ага, да, прикинь? Какой-то придурок вздёрнулся, а мне за ним говно убирать. Висит на углу третьей болотной, во дворах за универсамом. Блять! — крикнул он в воздух и громко хлопнул дверью машины. Я сел за руль и бережно, специально для Джонни, завёл двигатель и подождал немного, пока он «прогреется». Джонни покивал, — Ага, слышишь, опять цилиндр булькает. Надо свечи менять. Сможешь заехать к Виктору в сервис на днях?
— Нет, — спокойно сказал я, перетягивая ремень через туловище, и покрутил стеклоподъёмник, выдохнув горький дым наружу. Джонни поморщился, но смиренно ответил:
— Ладно, сам как-нибудь. Вроде уже на следующей неделе ходить буду нормально, пока пиздец, даже сидеть больно.
— Один висельник? И всё?
— Ну да.
— Тогда к чему столько возмущений? Делов-то, быстро снимем его, сожжём, да домой поедем.
— Тут, старичок, всё дело в уважении. Понимаешь, как это выглядит? Мы же сливки, сука, общества, офицеры ЦЕРБЕРа при исполнении, занимаемся вот такой вот хуйнёй. Может, почистить дерьмо за жирной задницей Вальтазара — несложная задача. Что тут такого? Взял лопату, собрал кучу, выкинул и дело с концом. Но старина Джонни этого делать не будет. И знаешь почему? Это дело принципа. Тут же весь вопрос, сука, в уважении, понимаешь? Я не стану это делать, хоть под угрозой увольнения, пошли они нахуй! А нас же буквально ни во что ни ставят. И ладно если бы мы были этими лошками с нижних этажей, которые пороха не нюхали, или этими сраными уродами с патрулей, черти эти, но я же столько ёбаного мусора перестрелял в этой клоаке, а в благодарность что? Это? Я что, зря в элитном офисе сижу?
— Ты сам себя в элитный офис записал? Кто тебе вообще сказал, что мы какие-то привилегированные?
— А мне никто не говорил, старичок, у меня глаза есть, — сказал он и повернулся ко мне. Я посмотрел на те самые глаза, которые глядели на меня сквозь толстые линзы очков, — Я же вижу, что доверяют нам, и что тем, кого по объявлениям набирают. Мы-то реальной работой занимаемся, пока те педики что-то дрочат в кабинетах, пьют эту дрисню из кофейного автомата и раз в месяц выбираются сделать вот что-то по типу этого, — он ещё раз приподнял папочку.
— Мне плевать. Хочешь, сиди в машине, я сам всё сделаю. Чем скорее освободимся, тем лучше. У меня ещё куча дел.
— Да нет, Билл, старичок, я помогу, конечно, просто обидно за нашу страну, куда всё катится-то? Ёбаные леваки всё тут развалят нахрен, попомни мои слова.
Справедливости ради, в чём-то Джонни был прав — наш отряд всегда был под личным присмотром Вальтазара, и в него входили только самые опытные и доверенные димы центрального участка. Сколько себя помню, я всегда был в этом отряде. Нас негласно называли «элитой», хотя, формально, мы ничем от тех «педиков с нижних этажей», как выразился Джонни, не отличаемся. Новички, сидящие на нижних этажах, долго не задерживаются. Это кажется, что попасть в ЦЕРБЕР — невероятная удача, но реальность совсем другая. Пройти дальше сможет только один из тысячи. Многие банально не доживают до заветного повышения. Зарплаты маленькие, условия дерьмовые, перспектив никаких. Новичкам даже пистолеты не выдают, пока они не получат звания, а до него ещё нужно дожить. Зато с хорошим званием появляются и деньги, и возможности, и уважение, даже среди демонов. Все в нашем отряде были лейтенантами — в высшем звании для дима из всех возможных. Чтобы получить лейтенанта, нужно отпахать не меньше двадцати пяти лет. Только Алиса смогла сломать эту систему, получив жетон лейтенанта после восемнадцати лет за особые заслуги на службе. Что именно за заслуги это были, не уточняется. Выше лейтенанта можно стать только будучи демоном. Некоторым, таким как мне, за выслугу лет предлагают пойти на это — стать демоном и подняться по карьерной лестнице. Но я отказался.