— Пиздуй отсюда! — заорал он на всю улицу. Другие бомжи сразу же обернулись в нашу сторону, кто-то даже дал дёру на всякий случай.
Джонни оттопырил край пиджака, показав рукоять Магнума, торчащую из кобуры. Женщина недовольно сморщилась, сощурила глаза, и, матерясь себе под нос, поковыляла прочь. Джонни ещё несколько секунд с выпученными глазами и приоткрытым ртом наблюдал за её сгорбленной фигурой и громко сопел. Скорее всего, в этот момент он решал, отпустить её или закончить дело на месте. Он мог избить её, научить манерам, но решил всё же не марать руки. Повисла пауза, после он повернулся, ещё несколько раз оглянулся назад пока пошёл ко мне.
— Ты видел это? — возмущённо спросил он.
— Видел, — кивнул я.
— Совсем ахуели! Уроды ёбанные. Страх вообще потеряли, скажи? Я ебал этот город. Вот об этом я и говорил, старичок, это называется уважение. Пока мы с тобой снимаем трупы висельников и занимаемся прочей хуйнёй, эти мрази всё чувствуют, что можно понаглеть, можно и мелочь спросить. К этому всё и идёт, понимаешь? Скоро нас ни во что ставить не будут, начнут хамить, начнут пиздить, убивать, и вся эта долбанная система развалится к хуям собачим. Уважение нарабатывается годами, годами тяжкого труда, а теряется за секунды.
Зайдя за угол, мы прошли по узкому тоннелю и оказались в небольшом дворе-колодце, в центре которого росло сухое дерево с кривыми и частично сломанными ветвями. Именно на этом дереве, на ремне висел наш висельник. Выглядел он как типичный представитель здешней алко-фауны. Протёртые на коленях и мокрые от мочи грязные синие джинсы, болотного цвета футболка с пятнами от вытекающей у него изо рта жижи. Редкие короткие рыжие волосы на затылке. Голова его неестественно покосилась в сторону, кажется, он прыгнул с дерева с петлёй на шее, возможно, даже несколько раз. Шею вывернуло, сломало несколько позвонков, подъязычную кость, вывихнуло сустав нижней челюсти, из-за чего его рот был скошен в бок. Глаза опухшие, красные, слегка приоткрытые. Рот криво открыт, между редкими зубами вытекала зелёно-красная густая жидкость, капающая ему на грудь. Судя по опухшей роже, рою мух и характерному кислому смраду, висит он здесь уже пару дней.
— Ну и чё делать с ним будем? — спросил Джонни, достал фотоаппарат из-за пояса и сделал два снимка с разных сторон.
Я потёр подбородок, осмотрел дерево и ремень. Держалось крепко и наверняка. Висел он высоко, ствол дерева был гладким, скользким, широким, да и забираться за ним не было никакого желания. Урод выбрал самую крепкую ветку, даже если и пилить её, на это уйдёт много времени, к тому же, подходящего инструмента для этого у нас не было.
— Может, так его? — предложил Джонни и подёргал его за ногу. Мертвец начал покачиваться, ремень заскрипел. Я отрицательно повертел головой, — Может, по частям? Будет считаться?
— А до шеи ты как доберёшься, умник?
— Тоже верно, но я хотя бы что-то предлагаю, а не тупо пялюсь.
— Может, ремень прострелить?
— Ну… — Джонни поднял голову наверх, оглядел пояс и ветку, почесал свой редеющий затылок, — Вроде не сильно высоко, да? Может, выйдет. И кто будет стрелять?
— Твоя махина точно должна порвать.
— Это был комплемент или зависть? — Джонни вздёрнул брови и жиденько улыбнулся.
— Сможешь попасть?
— Старичок, Джон Барбаро своей махиной всегда попадает куда нужно с первого раза.
Джонни достал из-за пояса ствол, кинул костыль на землю, схватил Магнум обоими руками. Он, прикрыв один глаз, держал пистолет перед собой на вытянутых руках. Палец нажал на курок, потянув его в низ до упора с характерным щелчком. Руки шатало, хоть цель была не очень высоко, целиться в такие мелкие предметы ему приходилось нечасто. Поймав пояс на мушку, он тут же нажал на спуск. Выстрел был очень громким, в одном ухе тут же запищало. Пуля просвистела сквозь редкую листву. Отдача была такой силы, что пистолет тут же вылетел наверх, вместе с руками Джонни. От силы выстрела, Джонни отлетел назад, завалился на спину и грохнулся на землю. Очки криво повисли у него на одном ухе. Я сморщился от оглушения и поднял голову наверх. Пояс был цел и невредим. Пуля полетела сильно выше, не задела даже ветку.
— Попал?! — выкрикнул Джонни, поправляя очки.
— Нет.
— Твою мать, да как? Там же пару метров всего? — Джонни кое-как встал, упираясь на здоровое колено, и пощурился на висевший труп. Действительно, он ещё висел.
— Дай я попробую, — я потянул к нему руку, Джонни нехотя вложил мне в ладонь рукоять пистолета.