— Именно! — воскликнул он, — Он создал этот мир, наполнил его грехом, впустил в этот мир души, не способные противиться сладкому плоду. А потом просто запретил. И его наказания… были слишком жестоки. И тогда спросил я: Почему, Всемогущий Отец, почему ты искушаешь нас? Зачем толкаешь к прелюбодеяниям? Зачем истязаешь на чревоугодие? Почему не останавливаешь руку убийц и умы еретиков? Зачем караешь нас за грехи, созданные тобой? Зачем нам испытания веры, ведь мы любим друг друга также, как любим Тебя. Если души ангелов не способны противиться этому, что уж говорить о мелких безвольных рабах Твоих? — он одним глотком осушил оставшуюся в стакане воду, а потом несколько секунд глядел в пустоту, — А потом Он просто сказал, что любит нас. И всё. Поэтому испытывает нашу веру, поэтому наказывает за отступничество. Поэтому всё это и происходит, это из-за любви Его. Какая ложь, какое лицемерие…
Он застыл. Застыло всё вокруг. Даже воздух, казалось, стал густым. Я не мог пошевелиться, даже моргнуть. Даже думать я не был в силах. Люцифер снова поднял на меня огненный взгляд и я резко, глубоко вздохнул, как будто меня выдернули из глубины.
— А мы с тобой не такие уж и разные, Уильям. Я знаю, кто ты такой. Мы так похожи. Мы с тобой, Уильям. Да. Я знаю о тебе очень много. Даже больше, чем ты сам, — продолжил он с улыбкой на лице, испепеляя меня изнутри горящими глазами, — Ты боишься стать демоном, так ведь? Стать Моим бессмертным воплощением? Отказываешься от Моего дара? Хочешь пойти против слова Моего? Хочешь поддаться этому искушению, которому поддался Я?
— Я… я бы хотел прожить остаток своих дней здесь как человек. Свои оставшиеся двадцать пять лет… — прохрипел я.
— Знаешь, что сделал бы Он, оказавшись на моем месте? Не дал бы выбора. Но это Мой мир и Я волен выбирать правила. Что ты выберешь, Уильям?
Он подошёл ко мне в упор, выставив раскрытые ладони вперед. Прямо на глазах в адском пламени были рождены два контракта с моим именем, тлеющим внизу пергамента.
— Прожить вечную жизнь демона или закончить как несчастный мелкий человек?
— Я хочу остаться человеком, — как можно твёрже ответил я, даже не раздумывая. Люцифер дьявольски ухмыльнулся, после чего оба контракта сгорели в мгновение ока, не давая мне даже шанса на ошибку.
— Да будет так! Весь Ад тебе свидетель. Я выполню желание твоё, ибо Я — Archidiaboli Luciferi, милосердный правитель Преисподней, царь Подземного мира и Владыка Ада, повелеваю…
Fiat ita!
Fiat ita!
Fiat ita!
Totus enim infernus testis est.
Загудело со всех сторон тысячей голосов.
— Я даю тебе месяц прожить, как обычный человек, после чего твоя душа будет отправлена в вечное пылающее жерло.
Fiat, quia hoc est verbum eius. Amen.
Земля задрожала под ногами. Люцифер ещё раз свысока взглянул на моё обескураженное лицо с нескрываемым удовольствием.
— Аудиенция окончена.
Он щёлкнул пальцами и я, будто пушечное ядро, вылетел из Лавового Дворца, приземлившись на каменную лестницу у самых его ворот.
⛧⛧⛧
Я жадно глотал бурбон в своей квартире, развалившись на старом протёртом диване болотного цвета. Очередная пустая бутылка полетела в стену, но предательски даже не треснула. Она отскочила и звонко упала на деревянный паркет. Это разбавленное пойло меня совсем не берет.
Люцифер. Как я мог попасться на это? Как ребенок на конфетку. Придурок. Идиот. Поверил в милосердие дьявола, в его сладкие речи? Как я мог? Как он мог забрать у меня мои года? Конечно, мог. Он же повелитель, Владыка всего Ада. Я был слишком глуп, поделом мне. Поделом!
Пистолет тяжело лежал в руке, весь покрытый царапинами, а я периодически приставлял его дулом себе в лоб. Я вынул сигарету изо рта, потушил её об край стола, кинул окурок к его тлеющим собратьям на ковер и сделал ещё несколько глотков бурбона.
Ну и дрянь!
К горлу подкатила тошнота, но я с силой проглотил её обратно. Главное, не проблеваться на диван или ковёр. Нет, так не пойдёт. Я либо напьюсь до смерти дешёвым пойлом, либо пущу себе пулю в висок.
Я залез в карман своего пиджака, покопавшись, нащупал небольшую смятую картонную пластинку, достал её, развернул и пьяным взглядом попытался понять, что это. Под тусклым светом лампы почти неоном светились вульгарно-блестящие буквы. «Содом и Гоморра». Визитка, которую дал мне Джонни днём — то, что нужно. Мне нужен тот, кто хотя бы не даст мне уйти раньше отведенного мне месяца. Я схватил домашний телефон и набрал номер с визитки. Несколько длинных гудков, и на той стороне кто-то взял трубку.
— Алло? Да-да, слушаю? — послышался низкий манерный женский голос.
— Ам… Это бордель?
— Да, милый, бордель. Содом и Гоморра. Что хочешь, милый? Есть девочки, мальчики, суккубы, инкубы. Кого хочешь, милый? Давай быстрее!