Он присел и зажал кровоточащую рану товарища. Второй, вслед за ним, подлетел ко мне и присел на колено, склонившись над моим телом. В глазах темнело с каждым новым вздохом. Я не чувствовал ничего, кроме острой боли в руке.
— Не закрывай глаза! Смотри на меня, эй! Смотри на меня! — он подхватил мою голову и потряс меня.
На секунду это помогло, я приоткрыл глаза, но веки сами смыкались обратно, слипались всё сильнее. Хотелось спать. Просто спать. Погрузиться в тьму. Обратно в тьму.
— Смотри на меня! Не закрывай глаза!
Смотри на меня…
Смот…
Глава VIII. Город гейзеров и призраков.
И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце; и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам, летающим по средине неба: летите, собирайтесь на великую вечерю Божию, чтобы пожрать трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников, трупы коней и сидящих на них, трупы всех свободных и рабов, и малых и великих. И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою, а прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами. И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет;
Откровение Иоанна Богослова 19:17
Я не помню, как оказался здесь. Словно я был здесь всегда.
Всё было до боли знакомым, но я всё же не мог узнать это место.
Комната была похожа на спальню. Мне кажется, я провёл здесь не одну ночь.
Затхлый, пыльный воздух. Я не мог вздохнуть полной грудью.
Высокая двуспальная кровать на деревянных ножках. Тонкий матрас, жёлтый и скрипучий. Сгорбленная спина болела от неудобного положения. Я сижу и пялюсь на свои колени уже несколько часов. Дней. Недель.
Тараканы и вши, едва различимые в тусклом свете точки, быстро пробегали по моим ногам туда-сюда. Я лениво потянулся к ним, но не смог дотронуться — они тут же разбегались от любого моего движения в сторону, заползали под кожу и исчезали.
Я будто проснулся от полувекового сна. От дрёма, длинной в вечность.
Сколько я спал?
Я провёл по лицу пальцами. Оно было сухим, холодным, шершавым, но я не мог нащупать знакомых мне очертаний. Ни носа, ни губ, ни ушей, даже глаза не были закрыты веками. Мне хотелось что-то сказать, но я не мог. Нечем. Я не мог открыть рот, я не чувствовал языка, я не мог напрячь свои голосовые связки. В этот же момент я понял, что даже не дышу. Что я такое?
Темно. Ни окон, ни света, но я видел всё вокруг. Видел, как по полосатым обоям бегают тараканы. Я медленно встал, матрас жалобно заскрипел от моих движений. Я подошёл ближе к стене и провёл по ней рукой. Это были не тараканы. Это были чёрные смоляные сгустки, быстро стекающие вниз по стене. Они размазывались по моим пальцам, а потом впитывались в кожу и исчезали.
Звонкий пугающий хохот раздался со стороны.
Дверь. Под ней, в щели, был виден розовый свет.
Дверь со скрипом распахнулась. Смех стих. Их взгляды были направленны на меня.
— Посмотрите, кто проснулся!
Послышалось впереди. Размытые фигуры, словно расфокусированные. Но с каждой секундой черты становились ровнее и понятнее.
— Проходи, не стесняйся.
— Мы давно уже ждём, кореш.
— Присядь.
Это была гостиная. Пустая комната. Я узнавал её. Это была моя квартира на улице Саламандры. Только пустая. Ни мебели, ни ковра, ни обоев. Посреди стоял только квадратный журнальный стол, а вокруг него, напротив меня, сидели три фигуры.
И таращились на меня.
— Я уже думал, ты умер.
Тот, что слева, был высок. Угольный
смокинг с острыми угловатыми плечами.
На его груди блестел большой чёрный гранёный
кристалл броши, приколотой к
бордовому галстуку-платку. В когтистых
лапах он держал трость с каменной
шаровидной рукояткой. Но голова его
была совсем не человеческой. Воронья
голова. Серый клюв со множеством мелких
трещин. Чёрные круглые выпуклые глаза
таращились на меня.
— Мы скучали по тебе, кореш.
Его я знал. Я его уже видел. Простая красная
рубашка нараспашку. Лысая голова, ярко-голубые
глаза и жутковатая, всегда натянутая, широкая