— Эй! — крикнула она, а потом увидела вылезающую из фотоаппарата фотокарточку, — Дай посмотреть, — Я протянул ей карточку. Она улыбнулась, — А теперь тебя.
— Ну уж нет! — не успел я это сказать, как Кэт выхватила фотоаппарат из моих рук и заглянула в глазок, прицеливая объектив на меня.
— Улыбнись! Хватит быть хмурым, морщины вылезут.
Я улыбнулся, как умел. Кэт щёлкнула, вспышка ударила в глаза, через несколько секунд с треском вылезла ещё одна фотокарточка с моим лицом.
— Эту я тоже заберу себе, — деловито сказала она.
Я забрался на капот и тоже прилёг рядом с ней. Кэт, недолго думая, примостилась мне под руку и положила голову на грудь, смотря, как и я, на огни Гиофериона.
— Знаешь, сегодня был, наверно, лучший день в моей второй жизни, — тихо сказала она.
— Да, в моей тоже.
— Билл.
— М?
— Каждый день может быть таким, если мы останемся.
— Кэт, ты же знаешь, что это бесполезно. Даже не начинай.
— Почему? Мы уже уехали из Дита, у нас куча денег. Нам этого будет достаточно.
— Достаточно? Для чего достаточно? Прожить пару месяцев? И что мы будем делать дальше?
— Жить. Как обычные люди живут вместе. Продашь свою квартиру в Асфоделе, купим что-нибудь здесь. Я устроюсь на работу… Другую, нормальную работу. Ты тоже не пропадёшь. Можно же перевестись сюда, верно? У нас всё будет прекрасно.
— Кэт…
— Билл, пожалуйста. Ты ещё можешь остановиться, принять правильное решение.
— Я принял единственно правильное решение. Если я не убью его, то уже ничего не будет иметь смысла. Я больше никогда не смогу жить также нормально.
— Сможешь!
— Нет, Кэт. У меня нет столько времени, как ты думаешь. Через пару недель закончится мой контракт и я умру. И это будет конец. Бесславный, глупый конец моей бессмысленной жизни. И если я не успею… Мне нужно успеть, Кэт.
— Может быть, ещё можно найти способ расторгнуть договор.
— Может быть, он точно есть, я знаю, но искать этот способ я должен точно не в Гиоферионе. Мне нужно вернуться.
Она глубоко вздохнула, потёрла глаза и шмыгнула носом.
— Я… я просто боюсь потерять тебя снова.
— Всё будет хорошо. Ты мне веришь?
— Нет, Билл, — Кэт грустно улыбнулась, — Не верю.
⛧⛧⛧
Я ехал по тёмной пустой трассе, освещаемой жёлтыми фарами машины. На горизонте уже горели огни Дита. Мы приближались, до города оставалось около часа езды. Кэт тихо сидела рядом, на пассажирском сиденье, подтянула ноги под себя, оперившись голыми ступнями на сидушку и обнимая свои колени. Она глядела в темноту ночи через окно. Я схватил пачку с приборной панели и достал сигарету, Кэт краем глаза поглядела, что я делаю.
— Что дальше? — спросил я и сделал затяжку.
— В каком смысле? — даже не повернув голову, тихо переспросила она.
— Что насчёт нас?
— Нет никаких «нас», Билл. Ты продолжишь искать ангела, а я вернусь к себе в общежитие, к девочкам, и буду жить дальше, как обычно.
— Хочешь переехать ко мне? — глянул я на неё, но она снова не обернулась.
— Зачем? Думаешь, это будет хорошей идеей?
— Я просто не хочу, чтобы ты возвращалась на эту ебаную работу к своему мудню-сутенёру. Да и в квартире у меня всяко лучше, чем в твоей коммуналке.
Кэт наконец обернулась, робко поглядела на меня через плечо и устало улыбнулась. Она уже выглядела измотанной и сонной.
— Какая тебе разница, что со мной будет?
— Мне есть разница, Кэт. Я хочу для тебя лучшей жизни.
— Будешь содержать меня?
— У меня куча денег, Кэт, пустая квартира и одиночество, которое я затыкаю алкоголем и работой. Так что, да, буду тебя содержать.
— Ты хочешь лучшей жизни для меня или для себя?
— Это не ответ.
Она снова отвернулась и ненадолго замолкла, глядя в тёмное окно.
— Я хочу вернуться домой, к себе, к Ви и Гретте. Это мой дом, Билл, — с тоской в голосе сказала она, — Но я могу пообещать тебе, что не вернусь в бордель, — она повернулась ко мне и хитро ухмыльнулась, — Но только если пообещаешь содержать меня.
— А ты будешь ко мне приезжать?
— По первому же твоему требованию, — иронично ответила она.
— Тогда согласен.
Кэт оживилась, развернулась ко мне и протянула руку. Я, держа сигарету в пальцах возле губ, немного опешил, не понимая, что она хочет от меня.
— Чего? — спросил я, затянулся последний раз и кинул окурок в окно.
— Как чего? А первоначальный взнос? Я же теперь не могу работать, ты что, забыл?
— Ты неисправима…