Я недовольно помотал головой и полез в карман брюк. Достав бумажник, я вытащил пачку денег, отсчитал около двух тысяч оболов, и протянул ей. Кэт вопросительно подняла бровь.
— Ты серьезно? Мне этого даже на неделю не хватит.
Я глубоко вздохнул и просто отдал ей всё, что было у меня в бумажнике. Кэт довольно покивала и улыбнулась.
— А это уже другой разговор.
Она спрятала деньги в сумочку, лежавшую внизу, и снова подтянула голые ноги к груди, обхватив их руками.
Я ещё раз глянул в зеркало заднего вида — пусто. Её не было. Здесь были только я и Кэт.
Глава IX. Слишком старые знакомые.
Если же вы духом водитесь, то вы не под законом. Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют.Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона.
К Галатам 5:19–23
Звонок. С неохотой открыв глаза, я невольно повернул голову на подушке в сторону звука. Картинка перед глазами медленно плыла, не поспевая за моими движениями. Я слишком резко проснулся, не до конца осознавая, где нахожусь, и что это за безумный инфернальный звук доносится из соседней комнаты. Я моргнул несколько раз, с силой сжав веки, чтобы попытаться прийти в себя. Помогло. Звук наконец-то удалось различить: это не был рог судного дня, это был всего лишь звон телефона посреди ночи.
— Какого хрена? — тихо выругался я и с тяжелым выдохом поднялся с кровати.
Если слишком долго вглядываться в темноту, то в полудрёме мерещатся разноцветные причудливые галлюцинации. Шатаясь и врезаясь в углы по пути, я побрёл к телефону, который, не переставая, дребезжал уже две минуты. Только я поднял трубку, как мой собеседник, даже не дожидаясь моего «Алло», сразу же начал говорить:
— Надеюсь, не разбудил? — послышался на той стороне бодрый мужской голос.
— Кто это? — еле раскрывая рот спросил я, пытаясь сдержать веки от того, чтобы не заснуть стоя.
— Старый знакомый. Из ФУРИИ.
Азеллар.
Веки поднялись сами собой, а сердце неприятно поскакало от добротной дозы адреналина.
— Ты что-нибудь узнал? — он неожиданно стал говорить тише.
— Я… — я попытался вспомнить, где был вчера, — Нет… Нет, ничего важного.
— У нас тоже тихо. Он аккуратничает. Не нравится мне это.
— Ты позвонил посреди ночи просто сказать мне об этом?
— Позвонил, чтобы лишний раз напомнить, кем ты являешься и на кого работаешь, — грубо ответил он, но потом тут же стих снова до нормального тона, — Мегера хочет, чтобы ты был вовлечён в наши детали, а мы в твои. Не знаю, на кой хер ты ей сдался, но теперь мы будем держать контакт. Считай, это сверка часов.
— И часто такое будет? — раздражённо спросил я, потирая переносицу.
— Настолько часто, насколько я посчитаю нужным. Ещё вопросы?
— А он точно в Дите? Прошло уже много времени, он не мог уже…
— Нет. Не мог. Исключено, — нервно отрезал он, — ФУРИЯ делает всё, чтобы перекрыть ему любые пути отступления. Он ещё в Аду, ты понял? Так что, будь внимателен. И как только… если ты что-то найдёшь, то сразу звони мне.
— А что мне делать сейчас?
— Ничего. Не привлекай лишнего внимания. Занимайся обычными делами. Рано или поздно он ошибётся и вот тогда-то мы прижмём эту тварь, — протараторил он и сразу же бросил трубку.
Телефон загудел у меня в ухе. Я лениво положил его обратно и потёр глаза. И что это было? Сон как рукой сняло. На часах шесть утра, до будильника ещё полчаса, но я не выспался от слова совсем. В висок колом ударила боль. Ложиться спать на оставшиеся тридцать минут смысла никакого не было. Лучше потрать это время на то, чтобы проснуться окончательно. Не в первый раз, прорвёмся.
Нарастающий свист. Я снял кипящий чайник с плиты и налил кипятка в кружку с кофейным порошком и сахаром. Моя правая рука, которая ещё несколько дней назад валялась отдельно от тела, уже сейчас слушалась нормально. Единственное, что выдавало травму, это толстый ровный рубец вокруг локтя, небольшая бледность кожи и отсутствие чувствительности на кончиках пальцев. Каждый раз, когда я чего-то касаюсь правой рукой, по пальцам и ладони разбегается острое покалывание.
Утренняя сигарета неспешно тлела во рту, а аромат пережаренного кофе наполнил кухню. Я затянулся горьким дымом, сделал глоток и глянул в окно на мрачный утренний Асфодель. Позади меня послышались неторопливые тихие шаги.