— На вызовы без тебя поеду значит.
— Да какие там вызовы. Слыш, я допизжусь с Валтазаром, чтобы если тебя и отправляли, то по всякой херне, а то как это ты без прикрытия.
— А что, первый раз? Думаешь, он не знает обо всех тех случаях, когда я один ездил?
— Да сколько их там было? Пару раз за бабкой съездить?
— Пару? — я громко рассмеялся, — Ага, пару десятков, Джонни.
— Эй, Билл, знаешь, кто старое помянет, тому… не помню, чем заканчивается. Короче, не вспоминай прошлого, вот чё хочу сказать, ведь сейчас я-то точно с ним добазарюсь, говорю тебе. Я тебя хоть раз подводил? Хоть раз, скажи? Было такое?
— Ни разу, — с поддельной серьёзностью ответил ему я.
— И я о том же, старичок. Мы с тобой сколько уже вместе работаем? Пятнашку недавно разменяли. Ебанёшься, прикинь, пятнадцать лет батрачить. Помню, в офис пришёл когда, ты ещё с этим Томпсоном работал. Старичок, честно, в тот момент мне тебя так жалко стало. Он же вообще улыбаться не умеет. А его эта жилетка? Он её вообще снимает?
— Понятия не имею.
— Зато согласись, со мной всё стало намного лучше. Я же твой лучший друг и твой самый надёжный напарник. Я чё хочу сказать, тебе крупно повезло со мной, а ты вообще не ценишь. Мы вместе чего только не прошли. Вместе, вот на этой девочке Малибу, — он погладил приборную панель, — А помнишь свой этот… Чёрт, забыл, коричневый у тебя был такой… А, Плимут. Сука, как вспомню, туда садишься, а он скрипит так, что кажется щас просто развалится к чертям. Жалко его было, изрешетили старика просто насквозь. Ты ещё тогда словил какой-то очередной кризис среднего возраста, ходил с длинными кудрями, помнишь? — Джонни ехидно улыбнулся.
— Как хорошо, что я этого не помню.
— Зато я помню, — тихо поржал он в кулак, пытаясь сдержать смех, — Ой, чёрт, смеяться больно.
— Так значит заткнись.
— Ой, блин, смотрю на тебя и представляю, — он снова залился хохотом, вытирая проступившие слёзы из-под очков, — Тебе нужно хотя бы раз в десять лет отращивать волосы, чтобы мир видел, как не нужно делать.
— Джонни, блять.
— Да всё, всё, молчу.
Мы приехали достаточно рано, но многие из наших уже были на месте. Как только я зашёл в офис, Жан сразу же приветственно кивнул мне, я кивнул в ответ. Он дымил как паровоз, выкуривая, наверное, уже третью папиросу за утро. Я встретился взглядом с Алисой, сидевшей за соседним от Жана столом. Судя по её удивлённой, но в то же время восторженной реакции на мое появление, она всё-таки переживала за меня все эти четыре дня и была рада меня видеть. Она скромно по-лисьи улыбнулась и начала сверкать мне глазками, я улыбнулся ей и помахал через половину зала, от чего она смущённо опустила глаза и тоже робко помахала мне в ответ. Я было хотел подойти к ней, поздороваться нормально, поболтать, настроиться на рабочий лад, и только я двинулся в её сторону, как со стороны послышался издевательский вопль Ченски:
— О, Макалистер! — окликнул меня Рон и подошёл почти в упор, — Где пропадал?
— Спал с твоей матерью, Ченски.
— Боже, Билл, сколько тебе лет? Шутки как из детского сада, — он издевательски похлопал меня по спине, от чего я недовольно скривился и злобно посмотрел ему в лицо. Но Рон продолжал внаглую давить ублюдскую улыбочку.
— Отвали по-хорошему, — грубо кинул я.
— Билл, ты меня обижаешь, что ты такой напряжённый, а? Я-то за тебя переживал всё это время, подошёл к коллеге поздороваться, а ты сразу гавкаться начинаешь. Ну зачем так?
— Что тебе от меня нужно, Ченски.
— Да так, пришёл немного позлорадствовать, а ты как думаешь?
— Я так и понял, — я попытался обойти его, но он загородил мне путь корпусом.
— Слушай, я уже начал собирать деньги с коллег на твои поминки, а ты явился тут неожиданно. Как-то неудобно теперь перед всеми, весь праздник офису испортил. Хотя знаешь что, Билл, это ведь вообще не важно. Собранное бабло всё равно пойдёт по назначению, не сегодня, так через две недели ты точно окончательно окочуришься.
Я только подался, чтобы толкнуть его плечом, как Рон выставил руки вперёд, остановив мой корпус прямо перед самым ударом. Он немного шатнулся, от чего некоторые обернулись в нашу сторону. Он опять хочет устроить дешёвый концерт, провоцирует, чтобы я врезал ему по морде.
— Убери руки, — зарычал я.
— О-о, тише, тише. Давай не будем забегать слишком далеко, мы ещё не так близки. Тем более, смотри, твой папка подошёл.