— Джаннет! — крикнул я его жене, — Последи за выходом или… Нет. Лучше вообще уходи из квартиры и жди меня в машине.
— А… Джонни? — сквозь слёзы спросила она.
— Я сказал, жди в машине, — жёстче сказал я, после чего Джаннет незамедлительно выполнила мой приказ и ушла прочь.
Я не хотел, чтобы она видела это, чтобы она видела его в таком состоянии. Джонни был плох, судя по его ране, которую невозможно было закрыть, осталось ему совсем немного. Джонни попытался было улыбнуться, но сразу же его лицо скривилось от новой волны острой боли. Он начал слабеть, бегающие в панике глаза никак не могли найти за что зацепиться, словно не видел что-либо осязаемое вокруг. Он просто лёг мне на руку и смотрел в потолок, изредка хрипло выдыхая и откашливаясь.
— С-суки… лёгкое пробили, кажись… Решили старину Джонни… порешать… Чёрт! — Джонни делал большие паузы между словами и тяжело дышал. Каждое слово давалось ему с большим трудом. Он сморщился от боли, а его рот снова наполнился пеной, которую он уже с трудом выплёвывал, — Не думал, что кончу так… Блять… Думал… что ещё есть время…
— Кто это сделал?
— Какие-то ган… гстеры. Я даже не понял… что случилось… сразу начали… палить.
Он закряхтел, а потом протяжно застонал, задержал дыхание и схватил меня за руку.
— Старичок! — будто потеряв меня, крикнул Джонни куда-то вперёд. Он уже не видел меня, он смотрел сквозь, не различая моих очертаний, но крепко, насколько у него ещё было сил, сжимал мою руку.
— Да, Джонни, я здесь.
— Мы… Классно мы с тобой… поработали, да?
— Да, Джонни, очень классно.
— Столько говна… из этого города… вычистили.
— Ты был отличным напарником.
— А знаешь что? Умирать… — он протяжно закашлялся, но сквозь силу прохрипел вторую половину фразы, — Умирать второй раз тоже… страшно.
— Всё будет хорошо, Джонни, я позабочусь, сделаю всё быстро.
— Билл, только… не в голову… ладно? — он снова попытался найти мой взгляд, смотря куда-то в сторону моего лица. Бледные, уже едва реагирующие на свет зрачки. Я глядел на него. Джонни хрипло ответил, — Спасибо… старичок.
Я достал пистолет и приложил дуло к его груди, а он только молча кивнул. Я сжал зубы, отвернул голову и выстрелил. Джонни сделал последний резкий вздох, немного вздрогнул, и его тело медленно начало расслабляться. Он обмяк, разжал пальцы, сжимавшие мою руку, голова откинулась назад. Последний хриплый выдох вперемешку с кровяной пеной вышел из его рта. Я аккуратно положил его голову на пол и провёл ладонью по его лицу, прикрыв глаза.
— Спи спокойно, дружище.
Мне не было тяжело сдерживать слёзы, казалось, у меня их нет, но видя своего друга мёртвым у своих ног, сердце всё-таки ёкнуло. Я крепко сжал руку в кулак, сдерживая порыв гнева, переполнявший меня изнутри. Хотелось всё разбить, расстрелять, разломать, но ещё не время. Только молча откинув край плаща, я достал свёрток из внутреннего кармана и раскрыл его. Склянка со спиртом, свеча и сборник молитв с закладкой на нужной странице. Так заканчивают все, даже офицеры ЦЕРБЕРа. Я окропил тело Джонни спиртом, зажёг свечу и приступил читать молитву:
Pater noster, qui es in caelis:
Sanctificetur nomen tuum;
Adveniat regnum tuum;
Fiat voluntas tua, sicut in caelo, et in terra.
Panem nostrum quotidianum da nobis hodie;
Et dimitte nobis debita nostra,
Sicut et nos dimittimus
Debitoribus nostris;
Et ne nos inducas in tentationem;
Sed libera nos a malo. Amen.
Огонь моментально вспыхнул, как только свеча упала на его тело. Я встал и огляделся, ещё раз осмотрел комнату и прошёлся по короткому коридору. Нападавших было не меньше трёх. Гильзы от дробовика, след от короткой очереди, как из полуавтоматического пистолета, короткие глубокие выстрелы от среднекалиберного револьвера. Джонни отбивался, но, судя по следам, даже не попал ни в кого. Они не дошли до комнаты, остановились в коридоре и убежали, как только Джонни достал пистолет и сделал несколько выстрелов в их сторону — две огромные дыры в двери от крупного калибра Магнума. Они знали, что он не жилец, потому и драпанули подальше, боясь поймать пулю. В него выстрелили почти в упор, удивительно, что он вообще не умер на месте. Но главное: они знали, что никто не приедет. Никто не будет спасать офицера ЦЕРБЕРа, даже если кто-то решит вызвать патруль. Приказ отказывать в помощи мог отдать только кто-то высокого положения. И я знаю, кто это был.
Я забрал Магнум Джонни, захлопнул дверь и вышел на улицу. Джаннет, завёрнутая в какое-то тёмное покрывало, не сидела в машине, а в панике ходила из стороны в сторону и, только увидев меня, сразу же бросилась в мою сторону, но остановилась в метре и осмотрела меня с ног до головы. Я был в крови и явно очень огорчён. Джаннет поняла всё без слов, но пыталась сдержать подступивший горький плач.