Двухэтажное здание, деревянная обшивка, маленькие квадратные окна и бледная вывеска «Моносоль». Негромкая музыка едва доставала до дороги, она была тише, чем галдёж и гогот, доносившийся из тёмных закоулков вокруг. Сегодня было малолюдно, лишь парочка шатающихся зевак, лениво выходящих из ресторана один за другим. Я проводил их взглядом и достал пистолет. Потянул затвор, проверил патроны и положил в карман несколько сменных магазинов. Дождался, пока очередная партия пьяни пройдёт мимо, и толкнул дверь машины. Быстрым шагом я пересёк дорогу, ударил плечом тяжёлую дверь и, прищурившись, осмотрелся. За барной стойкой лысый бармен сразу же косо на меня взглянул, но только встретился со мной взглядом, как боязно опустил морду обратно на стойку, делая вид, что даже не видел меня. Несколько пареньков в потёртой рабочей одежде посасывали кислый бледный лагер, они даже не обернулись на нового посетителя. А в дальнем углу, вразвалочку, сидели двое мужчин, очень оживлённо и весело что-то обсуждали. Они, не стесняясь остальных, кричали и громко, во всё горло, смеялись.
— А я бы рыжухе этой, на, насадил бы, на, смекаешь? — он ехидно и мерзко посмеялся, пару раз хрюкнув.
— Да не гони, бля, слышишь, насадил бы он, сука. Теребил бы херок свой, сука, пока мы бы с братками её натягивали, бля, в три ствола. Закатай, слышь!
— Слышь, на, да я-то чё? — он обижено кинул карты и глотнул.
— А ни чё, бля! — во всё горло затяжно и хрипло поржал второй, — Дали бы шмоньку только нюхнуть и гуляй, пацан, бля. Ты ещё, бля, чё в жизни то нюхал? Мохнатку-то, небось, ни разу не видал. А? Сопля, слышь? Видал манду хоть раз?
Они вывалили оружие прямо на стол, оно лежало вместе с едой, стаканами пива, картами и разбросанной наличкой. Судя по отодвинутым стульям, с ними были ещё трое. Я не отрывал от них взгляд.
— Видал, на! И не не раз, на! И не только, — он хмыкнул и повернулся в мою сторону.
— Ага, смотри, я-то тебе по губам водить не буду, слышал, сопля, а если старшой услышит, то тебя потом как девку эту, дырявить будем по очереди!
Мы встретились глазами. Я неподвижно стоял и ждал. Я хотел, чтобы он понял, что я к ним, что я нарываюсь. Но сопляк, что только что ещё браво рассказывал о своих похождениях, в миг поник. Бармен, заметив это, нагнулся ко мне и боязно что-то промямлил:
— Лучше тебе уйти отсюда…
— Заткнись, нахуй! — тут же громко отрезал я.
Немногочисленные алкаши, вяло попивавшие пиво за баром, одновременно боязно обернулись, тут же побросали свои стаканы и попытались быстро ретироваться в ожидании скорой бойни. Они прошмыгнули за мою спину, а я не отрывал взгляда от уёбков в углу.
Бармен заткнулся, как я и приказал, и резко оглянулся на гангстеров. Первой толкнул в плечо второго и показал на меня. Улыбка с их лиц медленно сползла, а моя наоборот натянулась сильнее. Страх. Сука, животный страх. Трепет. Паника. Ужас. Я глубоко затянулся, будто пытался собрать частицы их страха, витавшего в воздухе, и пошёл точно на них. Бармен выключил музыку и попятился назад, в сторону кухни. Деревянный пол отбивал эхом каждый мой шаг.
Тот, что постарше, хотел было встать, только положил руку на спинку стула, как я одним движением достал пистолет из-за пояса.
Выстрел!
Один. Точный. Прямо в глазницу. Половина головы в ошмётки. Он, не издав ни звука, отлетел и упал на стол. Звон разбитого стекла, пиво полилось, стекая через край, стволы посыпались в стороны. Пацан сразу же упал на пол, залез под стол и перевернул его вместе с телом товарища, спрятавшись за столешницей.
Выстрел! Выстрел! Выстрел! Выстрел!
Для пуль из адского железа такие преграды это несерьёзно, оскорбительно. Я прострелил тощую деревянную столешницу насквозь. Услышал жалобный стон по ту сторону. Не добил, но так даже лучше. Я подошёл в упор и глянул за край. Пацан валялся, держась за окровавленную правую руку. Он трусливо, даже не попытавшись отбиться от меня, пополз назад. Я не торопился: положил пистолет обратно в кобуру, медленно поднял с пола двуствольный обрез, валявшийся у меня под ногами, и направил ему точно в морду. Он завыл, попытался закрыть лицо руками, но это было бесполезно.
Выстрел!
Крупная дробь, скорее всего обрезки гвоздей, небрежно изрешетили кожу его рук, вошли в голову, превратив лицо в ошмётки. Он отлетел назад, врезался в стену, оставив круглый тёмный след за собой. Умер не сразу, ещё несколько секунд он пытался отползти вдоль стены подальше, но далеко он не ушёл, рухнув замертво через несколько секунд.
Выстрел! Выстрел! Выстрел!