— Где мне взять амброзии? — спросил я, тяжело дыша. Волна ломки, как по щелчку пальцев, накатила сверху. Я вспотел, а ладони сжались в трясущиеся кулаки.
— Она тебе не нужна.
— Заткнись! — неожиданно вырвался злобный крик в её сторону, но она даже не моргнула, продолжая смотреть сквозь меня чёрными бездонными глазами.
— Билл? — со стороны спальни послышался взволнованный женский голос, а за ним шуршание и быстрые шаги в мою сторону.
— Кажется, ты кого-то разбудил. Ей не нужно видеть, что здесь происходит, — шептал мне на ухо Ворон, — Прогони её.
— Я сам решу, что мне делать!
— Билл? Ты с кем разговариваешь?
Голос был близко. Я видел силуэт, но не мог разглядеть её лица, оно было скрыто за тенью. Она боязно выглядывала в кухню из-за угла, в глазах блестели огоньки — отражение окна. Она искала меня взглядом и не могла найти ничего в темноте. Я стоял в углу, задержав дыхание.
— Билл? — снова робко окликнула она.
— Кэт? — неуверенно спросил я, будто услышал тонкий нахальный голосок.
— Что? Какая Кэт? — она зашла в кухню и медленно шла на меня, — Билл, что случилось? Ты в порядке? Я слышала голоса.
— Ты кто, блять, такая?
— Это я, Джаннет. Ты что, не узнаешь меня?
Она вышла на свет и я смог разглядеть её. Пухлое веснушчатое лицо Джаннет. Она стояла передо мной абсолютно голой, только длинные волнистые волосы прикрывали пышную обвисшую грудь. Я смотрел на неё и не мог понять, что она здесь делает, как она здесь оказалась.
— Что ты здесь делаешь?
— Ты чего…
— Что ты делаешь в моей квартире?! — я повысил на неё голос, от чего Джаннет боязно попятилась назад.
— Отлично, наорать на неё было просто гениально, Билл, — начал комментировать Ворон, развалившись на табурете в углу с сигаретой в клюве.
— Ты же сам меня привёз. Ночью, приехал и позвал к себе. Мы приехали сюда, и… ты что, не помнишь? — голос Джаннет задрожал.
— Нет, он не помнит.
— Чёрт, он правда всё забыл.
— Заткнитесь! Заткнулись оба! — бросил я в сторону угла, где сидел Ворон, но он только тихо захохотал, наблюдая пустой взгляд Джаннет, направленный на него. Она ничего не видела.
— С кем ты говоришь? Что с тобой?
— Пошла нахер… — прошептал я, теряя контроль.
— Что?..
— Пошла нахер из моего дома!
Джаннет испуганно отпрыгнула и рванула прочь из кухни. В спальне включился свет, она спешно начала одеваться. Её обиженное пыхтение было слышно даже здесь и уже через минуту она стояла передо мной, пыталась что-то мне сказать, пока натягивала свою уродливую рубашку.
— Ты мне всегда нравился, Билл, я даже не знала, что ты такой урод! — крикнула она, — Я думала, у нас всё серьезно, что после Джонни я смогу наконец-то быть счастлива, а ты просто воспользовался мной! Что с тобой происходит? Что я тебе сделала? Мне казалось, тебе всё понравилось сегодня!
— Ты можешь уже наконец свалить отсюда?
— Выгоняешь меня? После всего, что между нами было?
— Вали уже отсюда, Джаннет, мне от тебя тошно. И чтобы я тебя никогда больше не видел!
Ворон усмехнулся, от чего и у меня невольно появилась на лице ухмылка.
— Ты издеваешься надо мной?
— Выметайся. Живо.
Джаннет проглотила последние слова и только с немым удивлением в последний раз глянула на меня. Её изумрудные глаза залились слезами, а нижняя губа бешено задрожала от обиды.
— Жёстко ты с ней, — заметил Ворон, наблюдая за тем, как женщина спешно выходит за дверь.
Дурацкое чувство дежавю снова мелькало в голове. Я начал забывать уже то, что было всего несколько часов назад? Если да, то со мной что-то не так. Так быть не должно.
— Что вчера было? — спросил я у неё, будто был уверен, что она как раз таки помнит всё и знает всё. Она мирно сидела на краю стола, положив фарфоровые ладони на коленки. Её голова медленно повернулась в мою сторону:
— Ты привёз её сюда, а потом вы занимались…
— Я знаю, что было потом, я спрашиваю, как я оказался у неё дома.
— Ты сам туда приехал.
— Нет, это ты мне сказала ехать к ней. Ты. Зачем? — моё тело вновь сковало напряжение.
— Это сделал ты, я здесь ни при чём.
— Чайку бы хлебнуть. Билл, поставь чайник, — влез Ворон.
— Заткни хлебало.
— Иначе что? Застрелишь меня зажигалкой? Поставь кипяточек говорю, в горле пересохло от этих сигарет. Как будто газету с соломой покурил.
— Иди нахер.