— Нет, ну ты слышала?
— Слышала.
— Да заткнитесь. Господи…
Я стёр выступивший на лбу пот и надавил на глаза. Челюсть снова с силой сжалась, а желудок стянулся в комок, от чего я не мог нормально вздохнуть. Я опять не мог дышать.
— Что со мной? — выдавил я из горла, слова хотел вырвать, но вместо рвоты к горлу подступали остатки воздуха. Шею сдавило спазмом, лёгкие слиплись.
— Просто ломка.
Вновь всё также спокойно ответила она.
— Да расслабься ты, что ты такой напряжённый. Смотри, аж покраснел.
Зубы сжались, начали шататься, казалось, что они сейчас треснут и высыпятся изо рта. Губы покрылись глубокими трещинами, из них на язык просочилась кровь. Я рухнул на колени, схватившись за живот, который вдавливался внутрь меня.
— Помоги мне… — сипло прохрипел я. Натянул кожу живота на пальцы, оттянул от тела, пытаясь разжать клубок, который ноющей бесконечной болью давил изнутри. Моё тело скрючилось, спина сгибалась в кольцо, позвонки хрустели и выворачивались. Хотелось кричать, но всё, на что я был способен, это тихий стон. Стон от боли и изнеможения.
— Почему он всегда так драматизирует? — сказал Ворон, размешивая сахар в чашке чая, громко ударяя ложечкой по стенкам.
— Билл, если ты хочешь, чтобы тебе стало лучше, ты должен перестать употреблять это. Оно тебя убьёт.
— Помоги мне… — вновь прохрипел я, уже не в силах поднять голову.
— Да ладно тебе, помоги ему уже.
Взгляд полный презрения плавно сменился на жалость. Она устало выдохнула и отвела чёрные глаза в сторону, не в силах больше смотреть на меня, корчащегося от боли на полу.
— Ладно.
Тело начало расслабляться, воздух снова наполнил грудь, лёгкие расправились, челюсти разжались, узел в животе плавно расправился. Я с облегчением выдохнул, но встать сразу всё ещё было трудно.
— Спасибо, — прохрипел я, утирая слюни с губ и щеки. Она не ответила, только обиженно отвернулась.
— Не злись на него, он делает всё, что может, — поддержал Ворон и сделал пару глотков горячего сладкого чая.
— Он делает недостаточно.
Пол подо мной затрясся от приближающихся тяжелых шагов. Почти сразу в дверь постучали. Это был сильный стук большим кулаком. Это была не Джаннет. Я обернулся на дверь, а затем снова на них. Ворон пожал плечами, а она кивнула.
— Открой.
Ворон сразу же тихо посмеялся, глядя на меня. Он знал, что я её послушаюсь.
Постучали снова, на этот раз три раза и намного сильнее.
— Сидите тихо. — рявкнул я полушепотом и подошёл к двери.
Два поворота замка, ручка нажалась сама и дверь с той стороны толкнули мне навстречу. Я отскочил в сторону. Большое круглое лицо, впавшие усталые глаза, лысина прикрыта чёрной кожаной кепкой, а под густыми усами-щёткой торчала папироса. Он жевал её, даже не курил. Передо мной стоял Жан Томпсон.
— Жан?
Жан сохранил серьёзное молчание, лишь внимательно глянул мне в лицо. Его глаза быстро сделали круг по комнате за мной.
— Ты один? — сухо спросил он и я невольно повернулся в сторону, в кухню, где сидели мои «гости». Жан глянул вслед за мной и, никого не увидев, кивнул и продолжил, — Надо поговорить.
— О чём? Что-то случилось?
— Не здесь. В машине. Только… — он оглядел мой внешний вид, и едва заметно покривил щекой, — Приведи себя в порядок.
Он вышел и быстрым шагом спустился по лестнице вниз. Я снова оглянулся на кухню: в окне уже светлело, утро подкралось незаметно, на столе стояла кружка горячего чая, в пепельнице тлела сигарета, а от моих неожиданных гостей не было и следа.
Жан стоял у таксофона. Облокотившись об него плечом, он читал какой-то бульварный роман: помятая мягкая обложка с женщиной на картинке и тонкие желтые дешевые страницы. Он перелистывал их быстро, читая по диагонали, периодически отвлекаясь, чтобы сбить с сигареты посеревший пепел. Как только я подошёл поближе, он поднял на меня бульдожьи глаза, на его лице не было эмоций, только тлеющая сигарета «Красного дьявола» под черными усами-щеткой мигала от частых затяжек. Чёрная прокуренная жилетка поверх серой рубашки стандартной формы, коричневая кожаная портупея с кобурой подмышкой, черные мешковатые брюки и матовые туфли с прямом носком. Жан перевалился с ноги на ногу и запихнул книжонку под руку.
— Выглядишь дерьмово, — медленно сказал он, осмотрев моё помятое лицо.
— Ты проехал половину Асфоделя, чтобы сделать мне комплимент с утра?
Жан шутки не оценил, его лицо не изменилось ничуть, только густые брови припустились на пару миллиметров ниже. Он сделал последнюю тяжку, смотря на меня, выдохнул дым в сторону, туда же бросил окурок и открыл дверь автомобиля.
— Садись. Сегодня я поведу. А то ты уже с утра еле на ногах стоишь.