— Приехали, — сказал он и поторопился выйти наружу.
Я вылез вслед за ним и сразу же достал сигареты, быстро прикурил и затянулся. Сейчас он точно ничего не скажет, но, кажется, он и не собирался. Он что-то высматривал, то ли искал нужное гнездо, то ли нужное лицо. Я не отрывал от него взгляд, будто пытался по его поведению понять, что он хочет. Над головой сразу образовался рой мошкары и комаров, мерзкий писк вокруг. Один кровосос даже рискнул сесть мне на шею, но тут же получил смачную оплеуху ладонью. Надо бы заканчивать поскорее, пока меня не сожрали совсем.
— Сиди здесь, я сам, — пробурчал Жан и сделал шаг вперёд, но я сразу же его остановил.
— Что значит сам? Нет, так не пойдёт, Жан. Я иду с тобой.
— Что я говорил насчёт заткнуться и делать, как я скажу?
— Не помню, с памятью проблема.
Он устало вздохнул и решил сменить риторику. Нахальный тон сменился спокойным и рассудительным, пусть и немного грубоватым.
— Я работаю один, ясно? Мне не нужны напарники, я сам отлично справлюсь, а ты будешь только мешать.
— Очень жаль, потому что я работаю только в паре.
— Не сегодня. Сегодня ты заткнёшься, сядешь обратно в машину и будешь ждать пока я закончу. Это мои просроки.
— Хрен там плавал, Жан!
Я не хотел отступать, принципиально не хотел. Жана это раздражало, он, стиснув челюсть, ещё раз огляделся по сторонам и подошёл ко мне в упор — настолько близко, что наши лбы чуть было не столкнулись. Я чувствовал его тяжелое прокуренное дыхание на лице, а он, глядя мне глубоко в глаза, тихо сказал:
— Только двинься и получишь ещё одну пулю от меня. Понял? Я не шучу.
Не отрывая от него взгляда, я молча затянулся. Хруст сгорающего табака нарушал напряжённую тишину. Я с трудом сдержался, чтобы не выдохнуть ему в лицо, в последний момент отвернулся и отошёл в сторону. Жан расценил это как согласие и быстрым шагом пошёл в сторону барака-муравейника на другой стороне дороги.
Нет уж, хер ему, а не моё молчаливое согласие.
Я кинул окурок в лужу и пошёл вслед за ним, громко шлёпая по влажной грязи. Он меня не видел, только продолжал куда-то целенаправленно идти, иногда оглядываясь по сторонам, выбирая нужный поворот. В этом «муравейнике» всё было в точности, как в настоящем: длинные тонкие тоннели с низкими потолками, частые развилки, коридоры то уходили вверх непонятной лестницей, то проваливались вниз натуральной ямой, а иногда и вовсе были слепыми. К счастью, законы здесь соблюдались и у каждой двери был номер. Неважно, где ты живёшь, хоть в коробке — на двери должен быть номер.
Я старался идти аккуратно за ним, но Жан даже и не пытался оборачиваться, а как только он дошёл до нужной двери, сразу же нажал на ручку и завалился внутрь, захлопнув за собой дверь. Резкий он. Я всё же, на всякий случай, достал пистолет и оттянул затвор. Прислушался. Какая-то негромкая возня, его монотонный низкий голос, но тон повышался с каждой секундой, пока и вовсе не перешёл на крик одного из находившихся внутри. Грохот, звон битого стекла и ещё крик. Я тут же зашёл, подняв пистолет. Худой парень с глубокими сифилисными язвами на лице, в одной грязной футболке и трусах, стоял напротив Жана, боязно скрючившись, выставил руки вперёд. В другом конце, в кресле, накрытая пледом сидела женщина с седыми кучерявыми волосами и молча, равнодушно, наблюдала за сценой. Услышав, что кто-то вошёл, Жан оглянулся и, увидев меня, только закатил глаза, но ничего не сказал, а только отвернулся обратно к парню.
— Ты просрочился, — продолжил он на том же месте, что остановился, — А законы для всех одинаковые. А я — представитель этого самого закона. Так что властью данной мне, я должен тебя устранить.
— Нет-нет, блять! Постой! — заорал он, но Жан не хотел даже слушать: он поднял пистолет и выстрелил ему в живот, — А-а-а! Сука! Сука!!! Блять! А-а-а!
Женщина в дальнем конце комнаты даже не шелохнулась. Она смотрела на корчащегося от боли парня, периодически поднимая глаза на Жана и меня. Его агония закончится не скоро — он просто прострелил ему брюхо, парниша будет истекать кровью ещё около часа, пока не умрёт от шока или, банально, от кровопотери. Но вместо того, чтобы добить его, Жан сунул пистолет в кобуру, отвернулся и попытался пройти за меня к двери.
— Надо его добить, — остановил я его рукой в плечо.
— Нет, не надо.
— Он мучается.
— А ты что, сестра милосердия?
— Так не делают, Жан.
— Я делаю. Ублюдок всё равно сдохнет, пулю лишнюю на него тратить даже не буду. Адское железо сейчас стоит дороже одного такого выродка.
— Значит, я это сделаю.
Я только хотел поднять пистолет, как сильная рука Жана схватила ствол и потянула вниз.