Жан молча кивнул мне в сторону и пошёл вперёд. Мы обошли забитую донельзя вонючую помойку, длинный переулок заканчивался деревянной дверью, обклеенной рекламными объявлениями. Жан, не брезгуя, потянул ручку на себя. В нос сразу же ударил горький запах мочи, от чего глаза невольно прищурились, дыхание спёрло, а на горле появилась мерзкая горечь. Мы шли дальше, в глубь коммуналки. Крысиные морды повылезали из дверей, и, как только мы приближались достаточно быстро, тут же трусливо прятались внутрь.
— Димы! Прячься! — разнеслось эхом. Вокруг сразу же началась возня, щелчки замков и цепочек, закрытые наглухо двери.
Жана это не смущало, он целенаправленно шёл дальше, будто не замечая ни тошнотворную вонь, ни раздражающие взгляды, ни шёпот из-за хлипких картонных дверей. Каждый наш шаг отдавался эхом, тяжёлые каблуки ботинок били по дощатому полу. Меня настораживало, что пока эта толпа боится нас — они не вылезут, но если они захотят, то растерзают нас голыми руками и мы ничего сделать не сможем, просто пуль не хватит убить всех. А то, что мы собираемся сделать, может их разозлить.
Несколько тяжелых ударов кулаком по двери почти снесли её с петель, но дверь и сама без труда открылась и оттуда показались несколько обдолбанных до беспамятства тел, валявшихся прямо на полу в собственном дерьме и блевоте. Жан зашёл вперёд и сразу же достал ствол из кобуры.
— Кто из вас, пидарасов, Колин Мартинс? — крикнул он, но закономерно не получил никакого ответа.
Кто был в сознании, пополз в дальнюю частью комнаты, кто-то мог даже поднять взгляд, но большая часть даже не открыла глаза на громкий бас моего напарника. Просторная угловая комната с кирпичными стенами и грязными окнами, на которых висели хлипенькие решётки. Около десятка вонючих нарколыг, поселившихся в одной квартире в клоаке Болот. Я заметил пшеничного цвета длинные волосы, как яркий луч света в этом мраке. Волосы принадлежали девушке. Она была молода, даже красива, явно находилась здесь недавно, но уже успела хапнуть добрую дозу здешней культуры. Её плавающий взгляд остановился на мне и она слегка улыбнулась, видимо, увидев во мне «хорошего копа».
— Грязные, вонючие, конченые пидарасы! — зарычал Жан, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-то адекватного лица, но не нашёл. Сдавшись, он просто опустился и начал будить первого попавшегося обдолбыша частыми лёгкими пощёчинами, — Эй, эй, подъём! С добрым утром, гнида. Ты Колин Мартинс?
— Кто? — протянул нарколыга.
Светловолосая девушка, также как и я, наблюдала за этой картиной, а потом глянула на меня и улыбнулась, как будто увидела что-то смешное, что-то такое, от чего ей хотелось искренне поделиться со мной радостью. Может, если бы не весь этот антураж беспросветной безнадёги, то это могло выглядеть немного комично, но всё же, думаю, всё дело в наркотиках в её крови. Она, как ребёнок, подозвала меня ладонью. Мне даже стало интересно, и я подошёл к ней поближе, переступая через мусор и лужи блевоты.
— Смешной он. Твой друг, — с улыбкой сказала она полушепотом, исподтишка показывая пальцем на широкую спину Жана.
— Он мне не друг, и он совсем не смешной, — серьёзно сказал я, но на её беспечность это не оказало эффекта.
Девушка не ответила, только продолжала глупо лыбиться. Жан уже перешёл ко второму, безрезультатно пытаясь его растормошить.
— Ты знаешь, кто это? — спросил я у неё, — Колин. Знаешь его? Он здесь? — она часто закивала и залилась улыбкой ещё сильнее, глубоко закусив нижнюю губу, — Покажешь, где он?
Девушка взглядом указала на парня, что сидел в углу со спущенными до колен штанами. Тот так и остался держать свой вялый хер в момент, как его отрубило и отправило в наркотический сон. И, судя по тому, какую дрянь они здесь гоняют, все вместе по кругу передавая один и тот же шприц с затупившейся иглой, сон у него был кошмарным.
— Жан, — окликнул я напарника и кивнул в сторону парня.
Жан, переступая через мусор, распинывая в стороны стеклянные бутылки и жестяные банки, направился в дальний конец комнаты. Я обернулся и присел на корточки перед белокурой девушкой.
— Как тебя зовут? — спросил я.