— Хлои, — словно стесняясь, ответила она отведя взгляд.
— Хлои, да? Ты здесь давно?
— Я… — она замялась, улыбка резко спала с лица, попыталась вспомнить, но не вышло, и она разочарованно пожала плечами, — Я не помню.
— Но ты не отсюда, так?
— Мы с сестрой пришли. С Ребеккой.
— Ребекка, где она? Она здесь?
— Она… Она ушла с ним.
— С кем?
Она медленно подняла руку и полурасслабленным пальцем указала на противоположную стену. Вот только на этой стене белой краской было нарисовано строгое мужское лицо с обведённым вокруг головы нимбом. Неаккуратные линии были похожи на набросок, будто нарисованные пальцами или толстой кистью. Но несмотря на это, лицо это было мне знакомо. Я уже видел его. Это было лицо Иезекииля. Я не мог поверить своим глазам. Это был он.
— Ты видела его? — спросил я у девушки, и она моментально возбуждённо ответила:
— Это секрет! Его нельзя рассказывать!
— Ты можешь сказать, Хлоя, я его друг. Что он хотел от вас?
Девушка замялась, огляделась по сторонам.
— Жертву… повинности… — неуверенно сказала она, нахмурилась и подползла ко мне, продолжая говорить сильно тише, — Жертву, что сделает его сильнее. Он хочет спасти нас всех. Он и есть тот самый, из пророчества. Придёт сошедший с небес и освободит нас. Он — Кара Небесная, но ему тяжело противостоять злу в одиночку. Но мы помогли ему. Ребекка помогла, она пошла с ним.
— Где мне его найти? — надавил я, но она испуганно отстранилась.
— Я не скажу! Я ничего не знаю!
В этот же момент с другой стороны квартиры раздался напряжённый голос Жана, от чего Хлоя отползла в угол, подальше от меня:
— Слышь, подъём! — заорал Жан.
Он грубо ткнул парня носком ботинка по рёбрам. После третьей попытки он открыл глаза, его рот раскрылся и оттуда сразу же потекла жиденькая слюна. Жан брезгливо поморщился и сделал шаг назад, а наркоша обдолбанным взглядом таращился на Жана, едва ли сумев собрать воедино фразу:
— Пошёл нахуй.
Жан присел на корточки, прям перед его лицом вывалил пистолет, и странно ухмыльнулся.
— Колин Мартинс, верно? Ты знаешь, кто я такой, Колин? — продолжал дим.
— Очередной педик? — он мерзко захохотал и закинул голову назад.
— Помнишь Томаса Шварца? Помнишь, эй? — он толкнул его в плечо, от чего голова наркоши завалилась на бок, — Помнишь, что ты с ним сделал?
— Я не ебу, о чём ты, — медленно проговорил он.
— Не ебёшь, да? Так вспоминай! Помнишь, как к горлу его нож приставил? Помнишь, как рукой дёрнул потом, а? Эй! — Жан пару раз грубо пошлёпал его по щеке, чтобы хоть немного привести в чувства, но обдолбанный придурок совсем не соображал, где находится и с кем говорит.
— Ага, я потом ему ещё зашиворот нассал. Хочешь, тебе тоже по горлу чиркану?
— Угрожаешь мне? Ты угрожаешь мне, эй? — тихо спросил он, сблизившись с ним лицом, а затем медленно встал на ноги, — Хочешь чиркануть мне горло?
— С удовольствием! — с улыбкой протянул он и завизжал, как обезьяна, — Только дай мне заточку найти, я тебе такой «Челси-смайл» нарисую, от уха до уха, будешь самым красивым!
— Ты хочешь убить офицера ЦЕРБЕРа? — голос Жана повышался с каждой секундой, словно кто-то крутил громкость радио, — Он хочет убить меня, Билл! Они все хотят это сделать! Это угроза жизни офицерам ЦЕРБЕРа при исполнении.
Жан поднял пистолет и сразу же выстрелил ему прямо в лоб, обезьянье визжание и мерзкий смех тут же затихли. Его затылок разлетелся в дребезги, оставляя стекать по стене кровавую кашу. Громкий хлопок выстрела разбудил остальных, но это вряд ли им поможет. Жан сразу же выстрелил во второго на диване, в третьего, ползущего у него под ногами. Я, поняв, что началось, тут же поднял ствол и прицелился в светловолосую девушку, которая недоумевая глядела на меня с поднятым на неё пистолетом. Но не успела она даже вскрикнуть, как пуля тут же прошила ей грудь. Я сделал пару шагов, застрелил лежавшего на полу, и ещё одного, что на четвереньках полз к двери. Жан разменял уже пятерых. Я не отставал. Выстрел! И ещё один! Я не слышал криков, только громкие хлопки от выстрелов, они оглушали до лёгкого писка в ушах. Я стрелял в грудь каждому трижды, от каждого вылета пули их тела вздрагивали и дергались. Запах мочи и блевоты сменился на пьянящий сладковатый аромат пороха.
⛧⛧⛧
— Вот чёрт, — выругался Жан, доставая из кармана очередного трупа книжку. Он полистал её, нахмурился ещё сильнее, и разочарованно бросил книжку в лужу крови, — Всего полтора месяца.
Я подошёл к белокурой девушке. Она упала в угол, широко расставив руки и ноги, голова лежала на плече, изо рта текла струйка крови, бледные голубые глаза смотрели на меня безжизненным взглядом. Я не видел в ней ничего, просто тело, мёртвое тело, предмет, и я почему-то сильно корил себя за это. Она была так наивно добра ко мне. Глупая овца не понимала, что слишком близко подошла к хищнику.