⛧⛧⛧
— Глоточек ты заслужил, — кивнул мне Ворон, но она сразу же порицающе глянула на мою руку и парировала:
— Это будет лишним.
Я развалился на кресле с сигаретой в зубах. На журнальном столике уже ждал сухой стакан, а напротив него блестела колба с дистиллятом амброзии. Я планировал выпить всё, надеясь, что получу хоть какое-то облегчение. Ворон меня поддерживал. Он стоял, облокотившись спиной о противоположную стену, сложил руки на груди и поддакивал мне с той самой минуты, как дистиллят был выставлен на стол. Она же была против. Сидела на диване, осуждающе сверлила бездонным взглядом мою руку, которая тянулась за горлышком колбы.
Усталый выдох вырвался из груди вместе с сигаретным дымом. Я не отвечал им, молча разглядывал блестящий раствор.
— Не томи, Билл, нам это нужно, давай уже начнём, — Ворон оттолкнулся от стены спиной и подошёл поближе, глядя на всё свысока.
— Нет, не нужно. Эта дрянь погубит тебя.
— Я всё равно умираю, — хрипло ответил я через дым, — А если я не выпью ещё немного, то скорчусь от боли в какой-нибудь подворотне раньше, чем найду его.
— Он прав.
— Глупости какие.
— Ой, да расслабься ты, — ответил ей Ворон в лизоблюдской манере, и обошёл девочку сзади, обхватив спинку дивана около её головы. Она же даже не повернулась на него, — Он ещё успеет его найти. Смотри, он же все ближе к нему, — его голос стал сладострастным, он растягивал слова, смакуя их, — Ангел никуда не денется, а вот наш Билли может. Глоточек прекрасного нектара амброзии не изменит ситуации.
— Нет. Ему нельзя её пить. Он не может себя контролировать, он уже это давно доказал. Чем больше этой дряни выпито, тем хуже будут последствия. Он зависимый.
— Я могу остановиться в любой момент, — ответил я ей, будто уговаривая.
— Видишь? — поддакивал мне Ворон, наклонив чёрный вороний клюв поближе к её уху, — Он может бросить в любой момент.
— Слова заядлого наркомана. Если ты можешь остановиться в любой момент, то сейчас самое время.
— Это последний раз. Последний, правда, — умолял я её, сглатывая сухой ком после каждого слова, — Как только допью этот дистиллят, то у меня просто больше ничего не будет. Я буду чист. Клянусь тебе.
— Я тебе не верю.
— Господи, Билл, да не позорься ты так перед ней. Она уже может из тебя верёвки вить.
— Заткнись!
Руки начало потряхивать, сухость только усиливалась после каждой новой нервной затяжки табаком. Кровь в жилах студенела, становилась густой, как сахарный сироп. Печень раздувало, она давила мне на диафрагму, от чего я снова стал задыхаться. Я сжал зубы и зажмурился.
— Мне это надо, видишь?
— Это просто ломка.
В дверь постучали несколько раз. Лёгкие частые постукивания маленьким кулаком. Я сразу же открыл глаза, затаил дыхание и глянул на входную дверь. Я не был уверен, что мне не показалось, но стук повторился через несколько секунд. Я обернулся на неё, на то место, где она сидела, но там было уже пусто.
— Куда… куда она ушла? — шёпотом спросил я у Ворона, который царапал обивку дивана длинными острыми когтями. Но он не мог мне ответить на этот вопрос
— Она её избегает, ты же знаешь.
— Кого?
Я моргнул и Ворон также испарился в след за ней, оставив меня в полном недоумении. А стук, тем временем, повторился уже дважды, стал более настойчивым. Я глянул в дверной глазок и увидел там её.
— Билл, открывай, я вижу, что ты посмотрел в глазок, — сказала мне Кэт с той стороны, заглянув в глазок тоже.
Твою мать, только не сейчас. Только не сейчас.
— Би-и-и-илл! — играюче протянула она, — Я не хочу стоять тут до утра! Ну что за дела?
Она снова постучала, только в этот раз носком ботиночка. Я упёрся лбом в дверь, сделал несколько вдохов, чтобы привести себя в норму, чтобы она не видела меня таким. Я неспешно отворил щеколду, дав себе ещё пару секунд и открыл дверь:
— Что ты здесь делаешь? — устало бросил я, как только увидел. Кэт округлила глаза, нахально приподняла одну бровь.
— В гости пришла, что же ещё? А ты не рад меня видеть?
— Нет.
— Очень жаль, — протянула она и протиснулась за моё тело внутрь. У меня не было сил ни спорить с ней, ни прогонять, поэтому я молча закрыл за ней дверь.
— У меня нет настроения, Кэт.
Но она будто не слышала меня. Кэт, постукивая каблучками, прошла внутрь. Мешковатый тёмно-зелёный свитер сполз с голого плеча, она подтянула рукав и, с хитрой улыбочкой достала что-то из заднего кармана джинсов. Её самодовольная улыбка стала ещё шире.
— А я ведь не с пустыми руками.
Она протянула мне склянку с красноватой мутной жидкостью внутри. Я сразу узнал, что это такое. Это был наркотик. «Экзорцист». От одной мысли у меня рефлекторно сжался кулак. И не то, чтобы я не хотел, мне было плохо только от одной мысли о ломке. Увидев эту проклятую склянку, я только грозно нахмурился и резко выхватил её из рук Кэт.