— Где ты это взяла?
— Эй! Я вообще-то его на свои деньги купила.
— На свои деньги? Это те, которые я тебе дал?
— Билл, ты что, вчера родился? — издевательски продолжила она, — Если ты не знал, то как только деньги попадают в мой карман, они становятся моими. Это закон.
— Я не буду спонсировать твою наркотическую зависимость, Кэт.
— Ну что ты опять включил ворчливого старика, м? Почему сразу зависимость? Это же всего на один раз. Я думала мы вместе там… расслабимся. Знаешь, как обычно. Вот и решила, что с этим буде веселее.
— Веселее? Ты хоть знаешь, что это за хрень?
— Эм… наркотик?
— Где ты это взяла? — повторил я, протянув склянку с «Экзорцистом» к носу Кэт.
— Где взяла, там уже нет, Билли. Купила, я же сказала тебе, — она тоненькими пальчиками аккуратно потянула за кончик и спокойно забрала его обратно, — Девочки мне про это все уши прожужжали. Такое рассказывали, вот я не удержалась. А чтобы было повеселее, решила, что с вместе тобой это будет намного интереснее.
— Ты уже пробовала эту дрянь?
— Нет, я вообще ничего не пробовала, — она потянулась к моему уху и сладострастно прошептала, — Хотела, чтобы мой первый раз был именно с тобой.
— Как мило, Кэт.
Я рухнул обратно на кресло и быстро наполнил половину стакана дистиллятом. Кэт со скептичным видом наблюдала за мной. Я уже прислонил край стакана к губам, как она тут же начала говорить:
— Будешь просто бухать? А мне не предложишь? Что это? Твой сраный бурбон?
— Это амброзия.
— Это амброзия?! — она с открытым ртом ещё раз оглядела колбу, взяла её в тонкие ладони и поднесла к носу, слегка затянувшись, но почти сразу же недоверчиво скривилась, — Что-то не похоже. Кажется, Билл, тебя обманули.
— Это амброзия, просто это… дистиллят.
— Что это значит?
— Что он разбавленный? Сильно разбавленный.
— И на сколько сильно?
— Один к десяти тысячам.
— Один к десяти тысячам?! — шокировано переспросила она и снова начала рассматривать прозрачную жидкость, — Что за кощунство? Кто это сделал?
— Я задаюсь таким же вопросом.
Я ещё раз глянул на стакан, сам не до конца доверяя этому дистилляту, который сварил где-то в подвале котельной одного из дворов Стигийского болота какой-то грязный просрок-винтовар. Но я мало что терял. Одним резким глотком я опустошил стакан до последней капли. На вкус эта жидкость мало чем отличалась от обыкновенной фильтрованной воды, разве что горьковатое травянистое послевкусие слегка рябило где-то на горле, я посмаковал горечь на языке, но она испарилась почти сразу же, как рот наполнился слюной. Кэт, затаив дыхание, не убирая с меня взгляда, внимательно разглядывала меня, видимо, разглядывала мою реакцию, но на моём лице ничего не изменилось, как и не изменилось ничего внутри меня. Я как будто выпил стакан воды.
— Ну как? — не выдержала она.
— Никак. Может, смешать его с чем-нибудь? Бурбон там.
— Фу, Господи, хватит всё смешивать с этой дрянью. Ты уверен, что его нужно пить?
— Нет, его не пьют. Винтовар, который сделал эту штуку, сказал, что его нужно вводить внутривенно.
— А ты его просто пьёшь? — она улыбнулась и посмотрела на меня, как на придурка.
— Я не хочу пускать себе по вене эту хрень.
— Может, попробуем? — прошептала она, — Вместе.
— Нет, Кэт, это исключено. Мы не будет это делать.
Но Кэт уже не хотела ничего слышать. Лисья улыбка сверкнула на её лице. Она скользнула к креслу, склонилась надо мной, над моей головой, моим ухом. Её черные кучерявые волосы щекотали мою шею. Кэт облизала губу и мягко прошептала:
— А может всё же будем, м? — она снова достала скляночку с красноватой жидкостью и подняла её на уровень моих глаз, будто раздразнивала меня, — Вот с этим. Кажется, это будет что-то волшебное.
Я не мог оторвать взгляда от светящейся красным, словно раскалённые угли, скляночки «Экзорциста». Густая слюна в миг скаталась на языке, а дыхание участилось. Я хотел её. Прямо сейчас.
— Может всё-таки попробуем, а? — повторила она, видя, как я не мог оторвать от «Экзорциста» свой возбуждённый взгляд.
— Может и попробуем, — тихо ответил я.
— У тебя есть шприц? — также тихо прошептала Кэт. Я поднял на неё взгляд и заглянул в тёмные глаза.
— Есть. — прохрипел я, часто кивая, — Есть. Дай мне минуту.
Я рванул с места к себе в кабинет. Там, в сейфе, в деревянной шкатулке лежал набор для инъекций. Я запрятал его очень глубоко, надеясь, что больше никогда его не достану. Но не выкинул. Нет, я слабый и бесхарактерный, всегда оставлял себе шанс вернуться обратно, завалиться в эту яму. Я был рыбой, чей рот уже был порван десятком рыболовных крючков, но я с радостью снова заглатываю новую наживку, самую очевидную наживку. Я был у неё на крючке, а Кэт радостно натягивала леску. На самом деле, я всегда ждал её. Только её. Когда она придёт и вновь предложит сомнительную авантюру, потому что я слабый до кайфа, сомнительного кайфа, самоубийственного кайфа, который неминуемо сведёт меня в могилу. Алиса была права: Кэт даёт мне то, что она бы не смогла бы дать — проблемы. Эти сладко-горькие проблемы, за которыми я вновь и вновь ныряю в омут. Эти самые проблемы я сейчас готов пустить по вене без задней мысли, потому что хочу, потому что в голове уже отбросил все сомнения, специально отбросил, просто бросился со скалы в пучину, из которой, возможно, и не выберусь. Иначе жизнь не имеет смысла. Не имеет вкуса. Она должна иметь вкус, иначе жить не хочется. Пусть даже такой горький. Кэт имела вкус.