— Её можно вернуть?
— Боюсь, дружище, это невозможно чисто технически. Переход права собственности на души между душеприказчиками — дело очень муторное. Я сам таких видел, знаешь, не так уж чтобы много. А тут у нас два Владыки Ада. И самое главное, это же нужно чтобы Аид сам согласился отдать, а Люцифер согласился принять. Я не знаю, как это происходит у богов, но знаю, что по праву принятия, Аид может претендовать на любую душу из Дита, а случаев возвращения душ не зафиксировано. Это указано в их соглашении Трёх Правителей. Это сложно, Билл, даже не пытайся меня просить в этом разобраться.
— Значит, уговаривать Аида бессмысленно?
— Смысл есть, но зачем ему идти на встречу такому, как ты? — он скромно улыбнулся и вздёрнул брови.
— А то, что я изгнанный, ты тоже не специально умалчивал?
Услышав вопрос, Амарен заметно поник, самодовольная ухмылка слезла с его лица. Он с опаской глянул на меня, показалось, что он даже немного отстранился.
— А вот этого я не знал, Билл, — его бодрый высокий голос стал несколько ниже и тише, — Статус изгнания ставят только в бланке изгнания, в твоём личном деле о прибытии сюда. Его нет ни в одном другом документе, на нашу удачу, но… Лучше никому не говори об этом.
— Почему?
— Потому что, Билл, даже в Аду быть изгнанным — это дурное клеймо.
Амарен замолк и после недолгой паузы продолжил заполнять бумаги. Но по его изменившегося лицу было понятно — даже он, человек, знающий меня без малого столетие, адвокат, который видел многое в этом мире, был обескуражен этой новостью.
⛧⛧⛧
Окраина Асфоделя. В этой части района было особенно ветрено. То ли дело в близости реки, то ли виновата роза ветров, но сносило здесь по-особенному. И ветер был острый, холодный, такой, под которым не захочешь даже постоять покурить. Здесь, в одном из многоэтажных домов, находился антикварный магазинчик старого еврея. Мы уже приезжали с Джонни сюда, когда нашли обезглавленный труп Майка Крауча. Но тогда я не подозревал, кем на самом деле является этот милый со стороны антиквар — мистер Мизрахи. Не подозревал, что вся эта история про судьбу, что он затирал мне в поездке в Гиоферион, лишь небольшая из множества подсказок, оставленных этим хитрым евреем. Всё это время я был в шаге от ответа, который мог сильно изменить всю мою жизнь, но теперь я готов к этому ответу. Как никогда готов.
Хлипкая стеклянная дверь открылась туго и со скрипом, надо мной зазвенели множество длинных китайских колокольчиков. Я глянул на них, а затем осмотрел и всё вокруг. Это было одно из самых странных мест, которые я когда-либо видел в жизни. Такое большое количество хлама не найти нигде. Здесь было всё — от коллекции древних китайских чайников и русских матрёшек, до настоящих слоновых бивней и мечей времён первых крестовых походов. В зале громко тикали часы, причём не одни, а не меньше чем с десяток, с разных сторон щёлкали секундными стрелками. Я, заворожённый зрелищем, медленно прошёлся вглубь небольшого зала, иногда пригибая голову под каким-нибудь висячим на стене чучелом кабана. Но сверху меня послышался шорох.
— Кто там? — приветливо крикнул кто-то с второго этажа. Я запрокинул голову и увидел его. Мизрахи пытался через очки рассмотреть гостя, и, увидев меня, искренне улыбнулся, а голос его стал бархатно мягким, — Ах, офицер. Клянусь, не ждал Вас сегодня.
— Неужели чутьё Вас сегодня подвело?
— Видать, годы берут своё, раз не ожидаю видеть дорогих мне друзей. Я сейчас спущусь! — торопливо крикнул он и убежал, — Выпьем чаю, Вы не против, Билл? Друзья ко мне не часто заходят. Многие из них слишком заняты, чтобы найти время на старого лавочника.
Послышалось копание и звон посуды. Мизрахи спустился, держа в руках потёртый, но явно любимый керамический чайник. Он был изрисован причудливыми картинками с цветами. Красивые разноцветные цветы. Он вышел с улыбкой, то ли хитрой, то ли искренней.
— Это тоже антиквариат? — спросил я, на что еврей только отрицательно покачал головой.
— Что Вы, офицер, обычный чайник чая. Вы же не откажете? У меня отличный чай. Цейлон. Настоящий. Стоит дорого. Только не спрашивайте, откуда у меня, не хочу оправдываться и выдумывать очередную небылицу.
— Я не против. Если сможем поговорить начистоту, Авраам, или, наверное, Смотрящий Вам привычнее?
Улыбка, хоть и не полностью ушла, но расслабилась, а вот хитрый прищур остался на месте.
— Я вижу, Уильям наконец пришёл за ответами, — уже без картавости и глуповатого акцента сказал он, его голос изменился, словно его устами говорил не он сам, — А я-то думал, как долго я буду ждать Вас.
— Могли бы сказать прямо.