— Кто все эти люди? — с опаской озиралась София, боясь даже плечом касаться идущих рядом — Где они живут?
— Это болотные, они нигде не живут.
— …проповедник Захарий сегодня должен читать… — послышался со стороны обрывок фразы.
— Проповедник Захарий? Хм… — тихо переспросила София саму себя.
— Один из ваших?
— Возможно. Но странно будет, если он решил отречься от сана ради этого. Любая проповедь вне храма или в сектах строго запрещена самим Люцифером. Если он рискнул это сделать, ответственности ему не избежать.
Стадо людей заполняло всё пространство. Запах стоял такой, будто я находился в хлеву. На перфорированных стальных колоннах горели первобытные факелы. Что-то наподобие самодельных знамён развёрнуто на стенах, знаменосцы тащили эти разрисованные тряпки на длинных кольях внутрь. На белых тканях чёрной краской наспех был нарисованный перечёркнутый перевёрнутый крест. Странный символ. Анти-антихристы? Если эти тупицы и смогли бы до чего-то додуматься, то точно не до этого. Тут что-то большее. Кажется, Азеллар и Кассандра в своих подозрениях схожи — поработал кто-то со стороны.
Доски и ящики навалены ровным рядом, создавая что-то вроде импровизированного многоуровневого помоста или, скорее, алтаря. Алтаря, окружённого десятком сектантов, вооружённых копьями из заточенных металлических обрезков. Эти ребята, в отличии от остальных, были одеты в подобие формы: белые балахоны с капюшонами, на их груди тот же символ, что и на знамёнах. А ещё они были агрессивно настроены и периодически довольно жёстко отбрасывали подальше осмелевших слишком близко подобраться к ногам пророка. Некоторых кидали прямо на пол и избивали, иногда к этим караниям присоединялись и другие из толпы.
Позади алтаря только что развернули большое знамя, многочисленные факелы вспыхнули, от чего толпа многоголосо разорвалась криками и восхвалениями. Постриженный монах в длинном бордовом платье, не торопясь, поднялся к взбудораженным людям и вскинул руки вверх.
— Да, это он! — выкрикнула София, будто соединившись злобой с окружающими, — Чёртов еретик!
— Спокойно, София, не стоит говорить такое здесь, — остановил я её ладонью в грудь и закрыл собой от нескольких обернувшихся на её выкрики, — Мы разберёмся с ним позже.
— Он получит за свои предательства сполна, — перешла она на более тихую, но всё ещё гневную речь, — Я убью его при первой же возможности.
— Братья мои! — вскрикнул проповедник, вскинув руки вверх, — Что есть прощение? Прощение есть сострадание. Прощение есть покаяние. Прощение есть искупление. И настал час прощения, что зовём мы часом расплаты. Ибо Кара Небесная близка! Кара Небесная на головы врагов наших. Врагов Господних!
К алтарю, к ногам громогласного проповедника выволокли пятерых. Переломанные ноги кое-как тащили тела вперёд. Их держали сзади, заламывая связанные за спиной руки. Вооружённые серпами сектанты с закрытыми капюшонами лицами, точно средневековые палачи, схватили бедолаг за волосы, подняв их головы, а затем, под громогласный гнев толпы, бросили их у подножья алтаря. Захарий, будто не замечая происходящего у его ног, всё же довольно ухмыльнулся, продолжая проповедь:
— У людей ли я ныне ищу благоволения? Нет. Я ищу его у праведника Божиего! Божиего посланника, что есть Его десница, что есть Его меч, что есть Его проповедь всем нам. Ангела Иезекииля!
Люди вокруг нас завопили не жалея горла. Остановка накалялась, становилось всё жарче с каждой минутой. Они вскинули кулаки вверх, начали подминать нас, давить, толкая вперёд. Я сопротивлялся, отталкивая рискнувших слишком близко приблизиться ко мне, но это не спасало — поток людей неумолимо двигался вперёд. София вцепилась в меня, едва в силах удержаться, сопротивлялась, чтобы кричащая орава не снесла её.
— Нужно выбираться! — крикнул я ей, она только смогла через силу кивнуть и потянулась ко мне. Я стал протискиваться через тела людей и тащил Софию за собой.
— Дети мои! Услышьте и возрадуйтесь! Ибо прощение близко, ибо вознесение будет! Каждому правому, кто не покорился дьяволу. Каждому, кто остался верен истинному Богу своему. Каждому, кто готов сокрушаться во имя Его.
Со всех сторон возгорелось ещё больше факелов, разгорелись жаровни, сектанты начали раздавать друг другу доски и дубинки. Палачи нагнулись над жертвами, завели лезвия серпов к горлу, ожидая команды.