— Как завещал Господь наш, он вернётся! Он придёт и разрушит оковы, разорит этот мир и будет новый порядок! Порядок нерушимый. Порядок праведный! Воздайте же жертву! Воздайте жертву повинности за грех свой!
Он взглянул на палачей и коротко кивнул.
— Воздать.
Жертвам одновременно вскрыли горло. Кровь ручьём полилась вниз, окропляя всё вокруг, окропляя алтарь и ноги пришедших. Толпа благоговейно затрепетала, вздёрнув руки к небу. София и я с ужасом замерли, наблюдая, как жертвам продолжают резать шеи, пока их обезглавленные тела падают замертво, а сочащаяся багровой кровью голова, оказывается у палачей в руках. Они демонстративно подняли головы вверх, люди радостно вскрикивали.
— Воздать! Воздать! Воздать! Воздать!
— Хватайте оружие, зажигайте факелы, принесите жертву ему! Время пришло! Неверных деснице Божий убивайте, разоряйте их кров, сжигайте их дома, насилуйте их жён, ибо тот, кто не уверовал в Посланника, есть приспешник дьявольский, есть почитатель страшного греха, есть Антихрист! Очистим эту землю от отродья адского!
Люди, вооруженные, возбуждённые и бесстрашные, ринулись прочь. Они давили друг друга, подминали и затаптывали некоторых до смерти. Но их было не остановить. Сотня факелов поднялась вверх. Огонь всепожирающий мгновенно начал расползаться по округе. Они поджигали дома, поджигали машины, поджигали кучи мусора — всё, до чего могла добраться их рука.
Мы едва успели выбежать в последний момент, перед тем как разъярённая толпа сектантов ринулась вперёд устраивать анархию, и со всех ног побежали в переулок к машине.
— Что нам делать?! — еле перекрикивала людей София.
— Найти Захария! И выяснить, что это всё значит! — крикнул я в ответ, открывая дверь автомобиля, — Только вот я понятия не имею, как мы пробьёмся через это!
— Его миссией было зажечь этот хаос. Я уверена, он трусливо сбежал.
— И ты знаешь, куда? — по лицу прочитал я.
— Знаю. Его часовня прямо на холме, отличное место, чтобы следить за всем происходящим.
— Отлично, — ответил я и завёл двигатель, — Ещё успеем его нагнать.
Я нажал на газ и вылетел на дорогу. Очаги вспыхивали со всех сторон, сектанты с факелами бежали по дороге, громили магазины и прямо на улице совершали самосуд. Неверных линчевали, не боясь ответственности. Подвешенные на фонарные столбы, обезглавленные и просто забитые до смерти палками. Было похоже на настоящий Ад. Горело всё: горели хлипкие лачуги, горели патрульные машины ЦЕРБЕРа, горела огромная баррикада на мосту. Кажется, совсем скоро чума мятежа перекинется на противоположный берег Стикса, и тогда все эти события примут совсем другой окрас.
Брожённые умы. Сектанты стали выбегать прямо на дорогу, бросались под колеса, пытались нас остановить, преграждая путь своими телами, но я не боялся их сбить. София зажмурилась и закрыла лицо руками, когда очередной особо смелый, по пояс голый сектант вылетел на дорогу и встал посередине. Весь в крови и с палкой в руке, он что-то орал нам, вскинув кулак вверх и показывая на меня пальцем, но я только вжал педаль газа в пол посильнее. Двигатель Малибу заревел, а парень даже не думал убегать. Бампер ударил ему прямо в пояс, он отлетел на капот и быстро соскользнул вниз, покатившись кубарем по земле.
Мы отдалялись от горящего квартала, но очень скоро он нас нагонит.
⛧⛧⛧
Здесь было тихо, особенно по сравнению с тем, что было в нескольких кварталах от нас. Словно все люди с этой части района убежали на мессу. Ни горящих окон, ни слоняющихся по округе бомжей, даже фонари были выключены. Подул ветер, будто придавая этому месту ещё большей пустоты. На соседней улице послышалось множество сирен, заблестели красные проблесковые маячки. Десяток машин ЦЕРБЕРа мчался в ту самую часть Стигийского болота.
Часовня из камня стояла на высоком холме. Отсюда открывался отличный вид на происходящие на севере беспорядки. Высокая худая башня с винтовой лестницей вела наверх. Мы уже расположились и только ждали, когда Захарий объявится в его небольшой квартире, в его непреступной крепости на холме. Я уже подумал, что София ошиблась, и он не станет сбегать в самый разгар, но дверью хлопнули, а на лестнице послышались шаги и тяжёлое дыхание.
— Стоять! — я направил на него ствол, только Захарий сунул свою морду внутрь. Седой старик, который час назад призывал людей к кровопролитию, сейчас боязно выставил руки, защищась.
— Вы кто ещё такие?! — он попытался сделать шаг вперёд, но я дёрнул пистолетом и он замер.
— Я сказал, стоять! А ты не такой смелый под дулом пистолета, — я глянул на пустой вход, — С тобой кто-нибудь ещё есть?