— У меня имя есть, — негромко ответил я на своё дурацкое прозвище.
— Да кому нужно твоё имя? — махнул рукой Аззелар, — Имена забываются, парень, время стирает всё, а прозвища живут, потому что имя дают при рождении, а клички за содеянное. Имя ни черта не значит, просто твоей мамке понравилось, как оно звучит, или может у её любовника было такое же? А она просто хотела, чтобы твой батя не подозревал, о каком именно Роберте она рассказывает своим хихикающим подругам, — он посмеялся со своей же шутки, — А клички, парень, даются при жизни за заслуги, деяния, и живут долго, дольше твоего бессмысленного имени. Так что привыкай, фуриевский щенок, — он снова с силой хлопнул меня по спине, мне это не понравилось, но я стерпел, — Ты свой парень, даже не знал, что в ЦЕРБЕРе ещё такие водятся.
— Какие?
— Не сопляки, понимаешь? Ну, ты старой закалки, оно сразу видно. Таких мало. Когда тебя демоном сделают, заберу к себе в отдел, мне такие нужны.
Я недовольно скривился от этой мысли.
Азеллар привёл меня в пустую квартиру. Настолько пустую, что на первый взгляд казалось, что здесь никто никогда не жил: голые кирпичные стены и линолеум на полу. Ни мебели, ни кухни, не было даже раковины. Азеллар цыкнул криминалистам и они быстро вышли из комнаты, вновь оставив меня один на один с трупом.
Это было голое тело девушки, молодой и худой, с вьющимися тёмными волосами. Знакомые пропорции сразу же навевали мысли о Кэт. Сердце забилось чаще. Я присел и отодвинул прядь волос, что прикрывала лицо. Нет, это была не Кэт.
— Еврейка, имя не знаем, но родственников и знакомых уже ищем, — сверху сказал Азеллар, — Хозяин квартиры утверждает, что не знает её. Наши судмедэксперты говорят, что девушка мертва уже пару дней. Сходится с той серией убийств, что была раньше, только есть нюанс.
— Какой?
— Она была изнасилована. И не здесь. Квартира с признаками взлома, пустая, как ты видишь, никакой одежды, даже носка её не нашли. Но преступление совершено не здесь. Это точно. Кто-то подкинул тело, может, он сам, но мы думаем, что ему всё-таки помогали.
— Или кто-то хотел помочь нам… — тихо добавил я.
— Есть мысли?
В отличие от остальных жертв, на её теле не было даже царапины. Никаких следов борьбы, ни синяков или борозд от верёвок. Её тело было чистым, как будто её готовили к этому. Лицо спокойное, умиротворённое, и, если бы не мертвецки синие губы, можно было подумать, что она спит. Кто-то прижал отрубленную голову обратно к телу, как будто хотел восстановить её первоначальный вид, сделать лучше, красивее. Характер порезов говорил о том, что это и правда был он — обугленные и ровные края, его почерк. Она напоминала мне тело Анны, своим внешним видом и своим спокойствием.
— Я думаю что… здесь, возможно, что-то личное, — предположил я, — Сексуальное влечение.
— К человеку? — недоверчиво переспросил Азеллар, — А убивать зачем?
— Потому что он по-другому уже не может. Но вряд ли он оставил тело здесь сам. Кто-то помог, скорее всего, родственник или знакомый. Оно чистое, вероятно, отмытое после. По-моему, здесь тоже был какой-то ритуал, но девушка пошла на него сама. Добровольно. Не первый раз.
Самодовольная улыбка разлилась по лицу Азеллара.
— Хорошо, этого достаточно.
— Зачем я здесь? — раздражённо спросил я, разглядев дешёвый фарс. Всё это он и так знал без меня.
— Хотел увидеться. Не люблю болтать по телефону, а тут, как удобно, нашли трупец. Повод хороший. Но ты подтвердил мои догадки, что тоже неплохо.
— Догадки?
— Про сексуальное влечение. Жертва явно нестандартна для него, он предпочитает мужчин средних лет с вредными привычками и аморальным образом жизни. Прям таки типичные болотные. Эти жертвы ни что иное, как детская травма, желание ребёнка обрадовать папочку. «Смотри, Отче, я убил ещё пачку грешников, прости мне немного греха», — передразнивал он плохо наигранный детский голос, — Поэтому так много беспорядочных убийств, иногда пачками, но все одинаковые. А вот женщин в его жертвах очень мало. Каждая особенная. И это, — он указал на обнажённую девушку, — Это не его психотип. Это его желания. Его самое сокровенное, самое тайное и самое больное желание. И ты знаешь, к чему я клоню.
— Девочка.
— Урод просто хотел ощутить те же эмоции, что и тогда. Он не такой психопат, каким мы его считали. Он самый настоящий хладнокровный и расчётливый ублюдок, для которого жизни людей ничего не значат. Просто погоня за кайфом.