— Хватит нести этот бред! Ты никто, а Бога здесь нет.
— Что тебе нужно здесь? — в полном недоумении спросил он.
— Ты, — со всей злобой, что у меня была, ответил я. Но ангел даже не заметил этого.
— Я? Я многим нужен здесь, — медленно и устало продолжил он, — Всем им, всем. Всем в этом проклятом мире. Они называют меня Спасителем. Идиоты. Мне плевать на них. Хотели, чтобы я их спас, вытащил из этого мира. Но ты… Ты здесь за другим. Ты озлоблен, ты ненавидишь меня, ты хочешь меня убить. За что?
— За девочку, что ты украл из Рая.
— Девочка… — прошептал он, — Девочка… Она? — словно её образ появился в его голове, отдавшись воспоминаниям, — Ох… Она. Я не видел ничего прекраснее её. Ни в одном из миров, — его стеклянные бледные глаза заблестели, а уголок рта дёрнулся в улыбке, — О, Отец, Он поистине создал самое прекрасное существо из всех. Чистое и непорочное дитя. Я увидел её тогда в райском саду, она играла в траве. И, увидев её однажды, я больше не мог думать ни о чём другом. Только о ней. О её волосах, о её руках, о её прекрасном теле. Все мысли, все желания были только о ней. Мне нужна было только она. И я следил за ней, смотрел на неё, много дней, много раз, пока она однажды сама не подошла ко мне. Она улыбнулась, протянула мне букет цветов. Тогда я понял, что совершил самый страшный грех из всех. Я возжелал её, — прошептал он, — Это мучило меня, это разрывало меня изнутри, ведь я не могу быть грешным, ведь я самое чистое создание Господа, но я был готов пойти на всё ради неё, она была всем для меня. Понимаешь? Всем. Но я не мог ничего сделать с ней. Не в Раю, нет, иначе Отец разгневается, Он страшен в гневе, но справедлив, но страшен, очень страшен, и я бы получил по справедливости, реши совершить задуманное там. Но я трус. Не мог. Не там. Не в Раю. Мне нужно было сделать это в другом мире. И мне помогли спуститься сюда вместе с ней.
— Кто?
— Я не знаю их имён. Не знаю. Но они думали, что смогут меня использовать в своих целях. Что я буду для них цепным псом, что укусит любого по команде. Я не стал, сбежал вместе с ней. Вместе. И мы сделали с ней всё, что я хотел. Всё. Я сказал ей, что люблю её. И я был счастлив. Я наконец обрёл покой.
— Зачем было убивать?
— Она не должна была достаться никому, кроме меня. Она была только моей. Она была моим самым страшным грехом. И я убил её, чтобы она не мучилась в этом мире, чтобы я не мучился, глядя на неё, чтобы меня не мучили мысли, что с ней может быть кто-то, кроме меня. Но теперь она только моя. Только моя навсегда.
— Ты псих.
— Нет. Я не безумец. Вы безумцы. Вы живёте в этом гнилом мире, а я лишь раз сделал то, что вы делаете постоянно. Убиваете, насилуете, вожделеете. А я любил её, по-настоящему любил, и эта чистая любовь её и погубила, как и меня. Вы никогда не поймёте этого. Вы живёте во грехе и будете страдать в нём вечность. Но я не отказываюсь от своего греха, я замаливаю его каждый день, молю Господа о прощении, а вы давно забыли о Боге. Я не безумец, я единственный в этом мире, кто достоин Его прощения.
— Убей его.
— Господь примет меня такого, какой я есть. Он простит меня, потому что любит. Мой Отец простит меня. Но я больше не в силах страдать, я устал. Я позволю тебе сделать, что ты хочешь. Ради неё.
— Убей. Его.
Повторила она с ещё большей ненавистью.
Я вытянул руку и положил дуло пистолета на его лоб. Ангел прикрыл глаза, сомкнул ладони в молебный замок и выдохнул.
— Только… Можно я помолюсь в последний раз? Хорошо? Спасибо.
Отче наш, сущий на небесах!
Да святится имя Твое,
Да приидет Царствие Твое,
Да будет воля…
Выстрел!
⛧⛧⛧
Синие мигалки. Десятки чёрных фургонов окружили верфь со всех сторон. Демоны в тёмно-синей форме с оружием наперевес. Тех, кто выжил, ФУРИЯ допрашивала прямо на месте, но они ничего не говорили. Все как один уверяли, что не знали, как здесь оказались, что делали и зачем, они ничего не видели и не помнили. Пошёл слух, что их всех накачали амброзией, у которой при правильной дозировке наблюдался интересный побочный эффект с повышенной внушаемостью и потерей памяти. Той самой амброзией, остатки которой лежали в моём кармане. Кэт тоже была среди выживших. Она с виноватым видом оправдывалась перед агентом ФУРИИ, что оказалась здесь совершенно случайно, несчастная и обдолбаная. Но я не верил ей.
Меня же все словно обходили стороной, словно не замечали. Я выпросил у местного демона несколько сигарет и курил в стороне, глядя на то, как криминалисты пакуют тело Иезекииля в чёрный мешок. Мимо прошёл Азеллар. Он коротко глянул на меня, но тут же отвернулся. Он был зол, разочарован, ведь я был первый. Я добрался до ангела раньше чем он. Но радости мне это не приносило ни капли. Будь он на моём месте, он бы поступил также? Может, за всё то, что он сделал с этими людьми, за то, что сделал с Анной, он заслуживал справедливого суда? Более жесткого наказания, чем пуля в лоб. Месть не принесла ожидаемого облегчения, только оставила на душе пустоту и неизгладимую печаль, что именно так всё и закончилось.