— Ладно, — недовольно выдавил я и ещё раз осмотрел блок сигарет.
— Сделаешь? — глаза Джонни заблестели под толстыми очками.
— Сделаю. Но я заберу твою машину.
— Чё? Мы так не договаривались!
— Мы ВООБЩЕ никак не договаривались. Сейчас я условия ставлю. Я не хочу тащиться в Болота из Асфоделя своим ходом. Либо я беру машину, либо сам меня туда отвозишь, понял?
Мой голос был твёрд, всё сказанное прозвучало как наезд. Джонни ничего не оставалось, как раздражённо фыркнуть и полезть за ключами в салон. Для Джонни отдать свою машину было хуже, чем если бы кто-то трахнул его жену. Если он почти без возражений отдаёт мне Малибу, значит, дела у него действительно важные.
— Только не поцарапай. Ты слышал меня? — он недовольно протянул связку ключей с розовым брелоком в виде кролика и бросил их мне. Я поймал ключи и взглянул на них. Мило. Потрёпанный кролик с отломанным левым ухом. Такие брелоки раздают в борделях.
— Джонни, там царапать нечего.
— Завали, да?
Он бросил окурок на землю и размазал его по асфальту подошвой. Я тоже кинул свой в сторону, выдохнул оставшийся дым и бросил коробку с сигаретами на переднее сиденье.
Мы зашли в участок. Парочка служивых демонов косо посмотрели на нас, с ними даже здороваться нет смысла, они не заметят. Несколько новеньких димов уже носились, как пчёлы, выполняя дебильные поручения начальства. Рабочий день ещё не начался, многие ещё мирно пили кофе, ели батончики из автомата и курили. За столиками кафетерия, возле кофейного автомата, сидели несколько сотрудников из нашего отдела. По маленькому старенькому телевизору, висевшему в углу, шёл обзор какой-то игры. Кажется, это был футбол, но картинка сильно шумела, сразу было тяжело разглядеть. Джонни сразу направился в отдел, минуя кафетерий, а я подошёл к кофейному автомату, чтобы взять себе чашечку в офис. Он недовольно гудел и хрустел, ему уже много лет, хотя работает он исправно. Как же я его понимаю. Я кинул в него несколько монет в один-два обола и нажал на кнопку «эспрессо». В автомате можно было выбрать или «эспрессо» или «двойной эспрессо», другие режимы не работали с того самого дня, как он появился здесь, хоть кнопки и светились. Обычно я доливал молоко или добавлял сахар отдельно, если было нужно. Общий холодильник стоял рядом с небольшим углом-кухней.
— Привет, Билл, — послышался мужской голос из-за спины. Почти сразу, не успев я обернуться на звук, кто-то подошёл в упор и закинул руку мне на плечо. Мне это не понравилось. Я повернул голову в сторону. Это был Рон Ченски. Он с мерзкой улыбочкой смотрел, как мой кофе медленно наливается в картонный стаканчик.
— Чё тебе нужно, Ченски? — резко спросил я, демонстративно показав свою неприязнь, но Рон наигранно скорчил оскорблённое лицо.
— Эй, дружище, мы же коллеги. Зачем так грубо? Просто хотел узнать, как дела у моего любимого дима.
— Грубо? Когда вижу твою рожу, по-другому не получается.
— Да ладно тебе, Билл, — он постучал меня по спине. Меня это раздражало и заводило ещё больше. Он наклонился ещё ближе ко мне и начал говорить тише, — Слух пошёл, что ты к архидьяволу заглядывал. Говорят, всё прошло не слишком гладко.
Сукин сын решил поиграть на моих нервах. Зря старается. Это плохо закончится для него. Но мне не хотелось начинать утро таким образом. Я старался держать себя в руках и спокойно ответил:
— Зря ты такие слухи распространяешь. За них можно лишиться зубов.
— Тише-тише, я же серьёзно, — он снова мерзко улыбнулся, — Говорят, что он тебя опрокинул с договором. Это правда? Ну ты совсем тупой, Билл, а вроде здесь уже сотню лет, а? Тебе мама не говорила, что Сатане доверять нельзя? Ещё и жить тебе осталось недолго, судя по всему. Слушай, будь так любезен: я тоже собираюсь к Люциферу на приём, хотел совет твой: всё-таки какой договор выбрать, чтобы не обосраться также, как ты?
Я резко дёрнул его плечо в строну и развернулся, схватил за ворот и, подняв, бросил его на автомат, не отпуская край куртки. Его спина громко ударилась о старую кофемашину — она этого явно не заслужила. Ченски меня здорово разозлил: я насупился и грозно смотрел ему в глаза, тяжело дыша. Хотелось разбить ему физиономию, на которой всё ещё висела самодовольная ухмылка. Ситуация накаливалась. Все находящиеся в кафетерии развернулись на звук грохота и начали собираться вокруг, ожидая, что будет дальше. Я понял, что именно этого он добивался — представления с моим участием. Только это пока останавливало меня от того, чтобы врезать ему.
— Эй, всё в норме, народ, — крикнул Рон с ухмылкой толпе, — Билл просто распереживался, что «Хот Ганс» вчера проиграли «Игнису». Я болею за «Игнис», вот решил подколоть коллегу, а он, видимо, слишком близко к сердцу принял.