— Я заметил.
Она не отрывала от меня взгляда, пристально наблюдая, как я жую и пью.
— Как ты думаешь, если я попрошу Вальтазара, он может поставить нас в паре? Мне кажется, мы бы отлично сработались, — сказала она, расплываясь в глупой пьяной улыбке.
— Боюсь, что шеф никогда не поставит нас вместе на службу.
— Это ещё почему?
— У пары димов, где есть высокий риски романа, сильно снижается КПД.
— Ох, Билл, с тобой бы мой КПД был отрицательным. Тебе не говорили, что ты дико сексуален, когда умничаешь? — она прикусила губу и начала медленно тянуться в мою сторону.
— Мне в целом никто не говорит, что я сексуален.
— Видимо, ты встречаешься только со слепыми женщинами.
Она разлила остатки вина из бутылки и с грустью наблюдала, как последние жалкие капли медленно стекают к краю горлышка и падают ей в бокал. Я достал из кармана пачку сигарет и кивнул Алисе:
— Можно?
— Конечно. Каждый раз спрашиваешь одно и то же.
— Я спрашивал это в прошлый раз?
— А ты не помнишь?
— Если честно, я не помню, — сказал я, прикуривая.
— А, точно, твоя проблема с памятью. У меня совсем вылетело из головы.
— Не переживай, я привык.
— Привык не помнить большую часть своей жизни?
— Привык, что все забывают о моей проблеме с памятью.
— Какого это, всё забывать? — заинтересованно спросила она, выпив остатки вина.
— Быстро привыкаешь. Как будто просыпаешься и не помнишь сон, который ярко видел буквально минуту назад. Напрягаешься, думаешь, выдавливаешь из себя мысли, но ничего. Пустота. Это было странно поначалу, но сейчас… — я затянулся. Тихий хруст сгорающего табака заполнил немую паузу, — Сейчас я думаю, что так и должно быть. Нашёл смирение в этом.
— Ты не пытался узнать, что это?
— Моя память? Я знаю, что это. Заклятье забвения.
— Заклятье забвения? И? Ты не пытался его снять? Его вообще можно снять? — искренне удивляясь, она мотала головой.
— Можно, но… Не уверен, что нужно. Возможно, в моей жизни было что-то, что я хочу забыть и не вспоминать. Настолько, что наложил заклятье.
— Ты думаешь, что сам его наложил на себя? — ещё больше удивилась она.
— Кто знает. Может быть. Вполне возможно.
— И ты не помнишь ничего? — она заметно расстроилась из-за этого.
— Лишь последние несколько лет хорошо, последние десять-пятнадцать хуже, с провалами, а вот дальше… — я снова глубоко затянулся и начал медленно выпускать дым в сторону, — Кромешная тьма. Только имена, несколько случайных фактов, несвязные друг с другом эпизоды, возможно, даже выдуманные. Я не вижу сны и меня не мучает совесть за прошлое. В жизни в забвении есть свои преимущества.
— Это, наверное, страшно.
— Нет. Это не страшно. Не так страшно не помнить, как бояться забыть.
— Кто мы в этом мире, если не воспоминания о прошлой жизни?
— Я — это я, а не чьи-то воспоминания, Алиса. Я здесь столько лет, у меня не было мыслей, желаний, чтобы это всё закончилось.
— А я наоборот. Только и живу прошлым все эти годы, — она нахмурилась.
— Кстати, сколько ты здесь?
— В Аду? — она совсем поникла, отдавшись нахлынувшим воспоминаниям, — Двадцать с небольшим.
— Ты бы отдала эти двадцать лет здесь за один день на земле?
— Даже не задумываясь. Увидеть сына, обнять, извиниться и проститься нормально. У каждого из нас есть причина, по которой мы здесь оказались, верно? Хорошие люди сюда не попадают. Я тоже не хороший человек. Отдать годы здесь на попытку всё исправить? Да, будь такая возможность, я бы согласилась. Мне кажется, не столько мучений доставляет жизнь здесь, сколько бесконечные терзания за то, что сделал на земле, и что уже никогда не сможешь исправить.
— Хорошие слова, — я кивнул, Алису немного подбодрила моя оценка.
На кухне вдруг зазвенел таймер. Звук резко вернул Алису в реальность. Её лицо сразу порозовело, а на алых устах вновь появилась лёгкая улыбка. Хоть в глазах ещё прослеживалась тоска, она быстро приходила в себя. Алиса взглянула на меня и смущённо отвела глаза в сторону.
— А вот и курица. Надеюсь, батат тебе понравился?
— Просто объеденье.
— Я рада, — она взяла пустую бутылку и направилась на кухню, откуда уже вовсю веял аромат запеченной курицы, — Ещё одну бутылку выпьем? — крикнула она мне из кухни.
— Кстати, а сколько время?
— Половина восьмого, а ты куда-то спешишь?
Алиса вынесла румяную курочку, покрытую блестящей золотистой запечённой корочкой. Мясо ещё шкварчало и дымилось, наполняя комнату приятным запахом. Но, к сожалению, мне нужно было отправляться за китайцем.