— Мне нужно уехать по работе, — сказал я, от чего выражение лица Алисы в миг преобразилось из лёгкого и расслабленного в испуганное и разочарованное.
— А как же секс?! — с круглыми глазами выкрикнула она, чуть было не выронив блюдо на пол.
Повисла неловкая пауза. На лице Алисы застыло недоумение с угасающей в глазах надеждой. Она стояла, шаталась, поддерживала снизу металлический поднос с едой, не отрывая от меня стеклянный взгляд.
— Эм, слушай, я буквально на полчаса. Это в паре кварталов отсюда. А когда вернусь, даже эта замечательная курица не успеет остыть. И потом у нас будет секс, договорились?
— Ты поедешь один? — с ноткой волнения спросила она.
— Да, Джонни сегодня опять… опять проебался.
— Хочешь, поеду с тобой?
— Нет, не стоит, Алиса, правда. Я справлюсь. Двоим димам там делать нечего. Тем более… — я ещё раз взглянул на уже прилично опьяневшее лицо и помутневший взгляд, — Думаю, ты не в том состоянии.
— Только полчаса? — она надула губы и посмотрела на меня щенячьими глазками.
— Полчаса. И ни минутой больше. Одна нога здесь, другая там, — твёрдо ответил я.
— Ладно, полчаса я потерплю. Но не заставляй даму ждать долго, хорошо?
— Идёт.
Алиса, переваливаясь с ноги на ногу, подошла ко мне, закинула руки мне за плечи и глубоко поцеловала. Она проталкивала свой язык мне в рот так глубоко, насколько могла, облизывая мои зубы, нёбо и язык. После нескольких секунд крайне мокрого французского поцелуя с привкусом горькой пыльной ягоды, она с громким чмоком отлипла от моего рта и, с довольной улыбкой, начала вытирать размазанную красную помаду большим пальцем.
— Полчаса. Время пошло.
⛧⛧⛧
По тёмной разбитой дороге я проехал несколько кварталов и остановился неподалёку от бумажного завода. Длинные бетонные трубы завода устремлялись вверх, торчали, как голые острые рёбра. Это был притон, как и описывал его Джонни. Много свёрнувшихся клубком торчков, разбросанных по углам, такое же их количество вяло шатающихся по округе. Они дёргаются и трясутся, что-то периодически выкрикивая на непонятном языке, ширяются очередной дозой непонятного синтетического месива, которое варят прямо здесь в подвалах полуразрушенных покосившихся зданий. Где-то неподалёку, в соседнем дворе, раздался громкий лай и рычание стаи диких гончих. Периодически из темноты доносились безумные крики и надрывистый смех. Болотная низина была совсем близко: вонь от бесконечно разлагающейся плоти, зелёный туман, стоны и плачь проклятых, которые вечно вынуждены бродить по этим бескрайним зловонным топям.
Малибу была надёжно «спрятана» в пустом тупике, и бережно накрыта всевозможным мусором, чтобы гармонично слиться с окружением. На заднем сидении лежала бирюзовая спортивная куртка с белой полосой на рукавах и груди. Я оставил свой пиджак со значком ЦЕРБЕР в машине и надел эту куртку. В более пустых и тихих районах выгоднее светить значком, распугивая лишних зевак, но здесь лучше держаться тихо и привлекать поменьше внимания, особенно если ты один. Мимо переулка, где я остановился, мигая красными огнями проблесковых маячков, проехала патрульная машина ЦЕРБЕРа. С «коллегами» из другого участка тоже нужно быть аккуратнее, особенно с патрульными. Работа у них то ещё дерьмо, поэтому ведут себя они соответствующе. Я высунул голову из-за угла и оглянулся. Ствол я сунул за пояс брюк, прикрыв сверху расправленной серой рубашкой.
Люди шарахались, словно ходячие мертвецы. Они зависали посреди тротуара, ползали на четвереньках, шатались и тихо стонали, смотря в чернь неба. Некоторые, обнявшись с бутылкой спиртного, сидели на бетонных плитах, бордюрах и кучах мусора. Пара самых дешёвых и страшных шлюх стояли у одного из немногих добросовестно работающих фонарей. Женщины с кривым макияжем, неумело скрывающим их сифилисные язвы, провожали меня взглядом, недовольно цокая мне в след. Многим до меня не было дела, лишь изредка я ловил короткие оценивающие взгляды исподлобья.
Я вышел к нужной улице. Мне открылся здоровый конгломерат из бетонных, кирпичных, деревянных построек, навешанных друг на друга. Настоящий исполин из трущоб. Здесь уже было больше источников света, как и людей. Свечи, газовые и масляные лампы, электрические фонари висели по углам. На входе пара торчков в обнимку лежали на старой картонке, вокруг шприцы, бутылки и свёрток с одеждой. Я двинулся внутрь и побрёл по лабиринту из коридоров, осматривая каждую дверь, пытаясь найти хоть какие-нибудь опознавательные знаки. Ничего. Только куча неизвестных комнат и квартир, собранных из фанеры и кирпичей.