Здоровяк Денни Бутчер. Хозяин фермы «Карсатовская». Сама ферма старая и достаточно известная в узких кругах своим знаменитым «карсатовкским фаршем», из которых изворотливые мясники мелких мясных лавчонок делают колбаски и сосиски. Самого мяса там меньше пятой части, остальное — кожа, жир, костная пыль, потроха и химозные специи, которые перебивают весь вкус. Поэтому понятие «карсатовкий» уже давно ассоциируется с солянкой из всякого мусора. Зато этот фарш раскупается сразу, как попадает на прилавки. Из-за его доступности. Однако, ещё Денни известен нам в ЦЕРБЕРе своими постоянными попытками наебать министерство, налоговую и страховую. Жирдяй всё время пишет жалобы, составляет акты осмотра, независимые оценки ущерба имуществу, оставляет заявления, требует компенсации. Очередная жалоба снова попала в ЦЕРБЕР, и шеф любезно попросил нас разобраться.
Дороти Симпсон названивала на линию около пятнадцати раз за последние два дня. Это так и было указанно оператором-стенографом в описании — «больная дура, звонит уже пятнадцатый раз». Как она рассказывает, её муж, Майк Крауч, старый не просыхающий алкаш, который уходит в запои на неделю, в очередной раз не вернулся домой. Но почему-то она уверена, что в этот раз всё иначе.
Мистер Авраам Мизрахи пожаловался на шум в старом гаражном кооперативе рядом с его магазином антиквариата на окраине Асфоделя. Этот гаражный кооператив уже много лет полузаброшен, а в этом районе, как и во всём Дите, жаловаться на шум в подобных местах — крайне странная затея. Кажется, что здесь даже и приезжать не нужно, но шеф с меня шкуру сдерёт, если я не составлю отчёт.
Я глубоко вздохнул и запрокинул голову назад, зажмурив глаза. Джонни мельком оглянулся на меня. Он одобрительно покивал головой, пожёвывая старый фильтр.
— Заглянем сначала к старухе, а там уже по маршруту поедем, — сказал он.
⛧⛧⛧
Запах мочи. Едкий, острый, режущий глаза. Вздохнуть полной грудью было невозможно, спазм в горле и лёгких сразу вызывал резкий кашель вплоть до рвотных позывов. Разбросанные старые обоссаные портки, колготки, штаны, бельё и просто тряпки. Они горками раскиданы по всей квартире, маленькими зловонными кучками, почерневшие от дерьма и гнили, уже заметно начавшие разлагаться от старости. Непонятные разводы на стенах и засохшие лужи испражнений на дырявом линолеуме. Сломанный холодильник до отвала заполнен пакетами с лапшой быстрого приготовления и тухлыми продуктами, которые за долгое время превратились в одну непонятную массу. Под раковиной уже начали расти грибы, они нашли благоприятную среду и вступили в тесный симбиоз с пророщенным картофелем, который дотянул свои длинные корни-щупальца до сточной трубы. Грязная посуда с остатками еды плавала в черной жиже в раковине, где толпами будто самозарождались тараканы. И это всё в квартире маленькой худосочной старушки, с кучерявыми редкими седыми волосами, наспех расчёсанными старым гребнем без половины зубцов. У миссис Харрис на пол лица были огромные очки большого увеличения, которые, видимо, были куплены по скидке в ближайшем супермаркете. Из-за очков её глаза были огромного размера. Она носилась за нами, периодически охая, и рассказывала, что у неё случилось, а именно про огромную птицу.
— Миссис Харрис, ещё раз Вам говорю — в аду не летают птицы! — повторил Джонни уже десятый раз. Он был уже на пределе, но не оставлял попыток вдолбить эту информацию в голову старой карге. Нужно отдать ему должное, он ещё неплохо держится.
— Но я видела! — скрипучим голосом провыла она, покачивая указательным пальцем перед лицом Джонни, — Я вообще-то живу на шестом этаже, здесь хорошо всё видно. Она летала вчера ночью. Я видела.
— Да нет здесь никаких птиц! — снова взорвался Джонни, активно жестикулируя.
Я спокойно бродил по маленькой комнатке, заглядывая в пыльные окна, но мне захотелось поправить Джонни в этот момент.
— Ну почему, курицы же бывают.
— Билл, завали.
— Да-да, вот видите, ваш напарник мне верит. Это была она. Орёл, самый настоящий. Огромные крылья. Белые. Длинные! Кружил, как будто танцевал в небе. А потом БАЦ! — её глаза раскрылись так сильно, что казалось сейчас выпадут из глазниц, вместе с глазами открылся и рот — зубов здесь не было уже очень давно. Она широко раздвинула пальцы и застыла в таком состоянии, таращась в стену.