— Всё в порядке, мы уже здесь, мы со всем разберёмся, — Джонни подсел к Дороти поближе, и легонько приобнял её под спину. Девушка, только ощутив рядом тепло, машинально повернулась к нему и упала на плечо, продолжая плакать. После небольшого приступа истерики, она постаралась прийти в себя, утёрла слёзы тыльной стороной ладони и втянула все сопли обратно.
— Он был таким заботливым. Работал, старался ради семьи. Да, конечно, он любил выпить, загуливал бывало, но он всегда возвращался домой.
Я расхаживал по квартире, осматривая личные вещи. Обычная средняя квартира в дешёвом пограничном квартале Асфоделя, примерно таком же, где жил Джонни. Совсем неплохо для сторожа на ферме «Карсатовская». Похоже, промышлял он не только охраной свиней. Я провёл пальцем по полке стеллажа и собрал немного пыли. Мебель старая, но чистая, починенные петли, ручки, полки. Дырки в линолеуме закрыты кусочками резинового клея. Глубокие трещины в стене и потолке замазаны свежей штукатуркой. Даже пустые бутылки из-под портвейна «Три шестёрки» сложены в коробки, выставленные в несколько рядов у стены. Видна хозяйственная мужская рука.
Хотелось курить. Во рту пересохло. Я плутал от стены до стены, чтобы перебить дурацкое зудящее чувство, ходьба отвлекала. Я бегал глазами по предметам в доме, интерьеру, заглядывал в заплаканные глаза Дороти, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Я знал наверняка — Майк пропал не просто так. Хоть Джонни мне и не верил, я надеюсь, что здесь мы найдём ответы.
— Расскажите, что случилось. Когда Вы видели его последний раз? — сказал я. Сглотнув сухой ком в горле, я продолжал расхаживать по квартире. Девушка прерывисто вздохнула.
— Это было вчера утром, — её голос дрожал от недавней истерики, — Майк вернулся с ночной смены на ферме. Он работает на ферме «Карсатовская», работает охранником. Знаете такую? Так вот, в ту ночь он был на смене и вернулся домой утром, как обычно. Я всегда дома, жду его, готовлю, убираюсь. Только я услышала, как кто-то вошёл, я вышла к нему, но на нём не было лица. Он был бледным. Это очень странно. Не поймите меня неправильно, но Майк никогда не бывал бледным. Его кожа тёмно-бордовая, он бывает красным, синим, но точно не бледным.
Её взгляд бегал из стороны в стороны, быстро, едва заметными рывками. Зрачки странно расширены. Ладонями она часто чесала локтевые сгибы. Ноги тряслись, она периодически тёрла ковролин под собой подошвой тапочек. Я скинул это на истерику, но здесь было что-то ещё.
— Он что-нибудь сказал, когда пришёл? — спросил я, оглядев её с головы до ног.
— Я спросила у него «что случилось?», но он не ответил, будто дар речи потерял. Он побрёл на кухню, налил себе стакан воды с солью и выпил. А затем повернулся ко мне, и сказал, что ему нужно идти. Он переоделся в чистое и поторопился убраться. Я спросила «всё ли в порядке?», он только покачал головой и вышел за дверь. Он и раньше уходил, но всегда возвращался.
— Вода с солью? — недопонял я, но Джонни быстро объяснил.
— Старый прикол у алкашей, дешёвое противопохмельное средство.
Я зашёл на кухню. За углом сразу стояло мусорное ведро. Я сразу бросил взгляд внутрь: несколько пустых шприцов лежали поверх остального мусора. Они там недавно.
— А шприцы… Это Майка? — спросил я.
— Нет, это мои, — недолго думая ответила она, а потом запнулась, но продолжила, — Это от… успокоительного. Я плохо переношу стресс.
Ага, конечно, «успокоительное». Знаю я, что в этих местах успокаивает. Это либо «серная вода» или, если есть деньги, сильно разбавленный раствор «Экзорциста». Здесь такую наркоту можно заказать с доставкой на дом. Знаю, что это. Сам сидел на «Экзорцисте» несколько лет назад, к счастью, успел вылезти из этой ямы до того, как погрязнуть по уши.
На столе возле раковины стоял гранёный стакан. Он был наполовину наполнен водой. Я взял его и принюхался. Пахло солью и перегаром. На стекле ещё были видны жирные следы пальцев и губ. Такое чувство, что девушка не тронулась с места с тех пор, как её муж вышел за дверь. Обкалывала себя какой-то дрянью, даже не смогла убрать стакан.
Маленький квадратный дощатый кухонный стол. Над столом висела рамка с фотографией. На фото был мужчина с бордовой кожей и большим опухшим носом. Счастливый, с пьяным взглядом, он улыбался в обнимку с пивной кружкой.
— Это он? — спросил я, показывая фото.