— Ладно. А тот? — он кивнул в сторону худощавого лысого мужчины, нервно озиравшегося по сторонам. Он был отличным вариантом. Я молча кивнул и Джонни, даже не дожидаясь моего полного согласия, сорвался с места, громко свистнув и указав на пацана пальцем. Он робко, но всё же последовал следом.
Мы завалились в кабинет. Джонни завёл за собой пацана и, как только мы дошли до стола, схватил его за шею и кинул его на стул. Тот чуть не перевернулся через него, кое-как сел, трясясь, прикрывая худыми руками член. Я сел напротив него, открыто таращась. Его крысиные глазки бегали из стороны в сторону, то смотря на меня, то снова на Джонни, который при любом удобном случае толкал его или давал пощёчину. Мы молчали, нагнетая обстановку. Я полистал папку с его личным делом и, не отрывая взгляда, спросил:
— Карл Уолкер? — я посмотрел на него со спокойной улыбкой. В его глазах зажглась небольшая искра надежды. Это наша любимая с Джонни игра — я хороший коп, а он плохой. Но всё может резко измениться.
— Д-да. Это я.
— Отлично. Значит, не ошиблись. Попал куда нужно.
— А к-куда? Куда я попал?
— Может, сразу начнём? — предложил Джонни.
— Нельзя, ты же знаешь регламент, — я спокойно остановил его и снова повернулся к нашему другу, — Карл Уокер, согласно генеральному постановлению Ада 13.143 b раздел 9 от 01.01.92, подписанного советом дьяволов, Вы имеете право на гражданство, проживание и свободу в пределах отведенной территории города Дит. Вам будет выдан паспорт, трудовой билет и книжка пребывания. Вы обязаны соблюдать законы и требования вышестоящих организаций контроля. При выезде за территорию города, Вы обязаны получить пропуск у вышестоящих инстанций. В противном случае, Вы будете незамедлительно ликвидированы. Также Вам будет выдан один месяц пребывания и сто оболов наличными. По истечении всех сроков в книжке пребывания, Вы будете ликвидированы. За дополнительной консультацией обратитесь в справочное бюро министерства пребывания. График работы будет указан в трудовой книге.
— Но я не рекомендую, там всё время очередь и работают один день в неделю, — от себя добавил Джонни с мерзкой улыбочкой.
— Вы имеете право продлевать сроки пребывания любыми имеющимися у Вас средствами. Вы имеете право на любую работу в пределах города Дит, не нарушающую законов Ада. Подпишите здесь, что Вы ознакомлены с протоколом пребывания в Аду, — я протянул ему толстенный контракт с сотней страниц, который, конечно, включал в себя много пунктов, о которых я не упоминал.
— В Аду?! — он чуть ли не запищал.
— В Аду, блядь, подписывай давай, — Джонни отвесил ему смачный подзатыльник и ткнул на место, куда нужно поставить подпись. Паренёк сразу же взял в руки ручку и подвинул папку поближе. Мы с Джонни переглянулись, под его усами расплылась улыбка.
Нашей нормой на сегодня должен был быть десяток душ. Каждый контракт включал в себя пункт о отдаче своей души в обмен на месяц пребывания в Дите. Найти этот пункт не сможет никто — лучшие юристы и адвокаты Ада трудились над этим договором. Да и те, кто не подписывает его, отправляются в такие места, что жалеют потом лишь о том, что душа бессмертна. Жить в Дите всяко лучше.
Парень кривым почерком нацарапал своё имя, после чего Джонни наклонился к нему и тихо, будто шептал на ухо своей жене, проговорил:
— Добро пожаловать в Ад, милый.
Он любил это — шептать на ухо всякие мерзости, особенно молоденьким худым мальчикам, вроде этого Уолкера. Джонни улыбнулся, как будто смотрел на котёнка. Карл Уокер посмотрел на него и отодвинулся настолько, насколько мог, а потом глянул на меня. Он даже осознать ничего не успел, как мой кулак уже прилетел ему в морду, в дребезги разбив ему нос. Кровь хлынула по его лицу, он завопил во всё горло, держась за сломанную переносицу. Джонни гладил его по плечу как своего паренька, пытаясь успокоить.
— Это твоя норма адских истязаний на сегодня, уебок! — сказал я и отвесил ему ещё один удар куланом в висок.
Карл упал со стула на пол и свернулся от боли и жалобно завыл. Я подошёл к нему и потряс за плечо.
— Эй, ты в порядке? — с наигранным волнением в голосе спросил я.
— Что? Что? — рыдая переспрашивал он.
После чего уже Джонни начал играть плохого парня, въехав носком туфлей ему по яйцам. Карл завыл, завизжал, как побитая собака. Он свернулся и попытался отползти от нас в угол, но в коморке метр на метр далеко не уйти. Всё, что ему оставалось это только уворачиваться от наших размашистых ударов, прикрывать голову и живот и просто ныть.
Это была наша любимая игра. По очереди меняться ролями, то быть плохим, то хорошим. К концу этих представлений отсюда выходят готовыми к этому месту. Ты сразу же выходишь другим человеком из этих кабинетов. Все надежды на хорошую жизнь быстро растворяются. Мы всегда верили, что делаем хорошее дело, помогаем АДаптироваться.