— Делаете, потому что это правильно? — спокойно спросил он.
— Да. Возможно, да. А что?
— Знаете, а я тоже об этом думал. Зачем мы здесь? Почему нас отправили именно сюда? Чтобы пьянствовать и трахаться, отдаться искушению, не боясь правосудия? Или чтобы нас истязали злобные демоны и бесы в горячих котлах, тыкая в нас острыми вилами? Все так думают, но мне так не кажется.
В какой-то момент я перестал видеть его зрачки под очками, а его звонкий картавый голос стал обычным.
— Тогда зачем мы здесь? — спросил я, не скрывая любопытства.
— По-моему, мы здесь, чтобы прожить эту жизнь иначе. Не также, как в прошлый раз, а, как Вы говорите, правильно. Я так думаю. И никогда не поздно начать, верно? Поэтому я понимаю, о чём Вы говорите. Я всё понимаю.
Он по-доброму улыбнулся. Я не ответил, а только молча осмотрел его с головы до ног, последний раз затянулся сигаретой и бросил окурок в сторону. До меня доносились быстро приближающийся звук шагов. Джонни, запыхавшийся, с потным лбом, ворвался в гараж и держал в руках старенький плёночный фотоаппарат, протягивая его мне. Я обернулся на Мизрахи, но его уже не было. Пусто. Внутри гаража был только я и обезглавленный труп. Он словно испарился. А был ли он вообще здесь?
⛧⛧⛧
— И? — Вальтазар вопросительно взглянул на меня из-под очков и ещё раз указал кривым пальцем на фотографии трупа и мой отчёт.
— Что «И»? У нас убийство! А ты спрашиваешь «И»?
— Билл, я просил вас, идиотов, просто проехаться по ёбанному Диту, посетить всех этих дегенератов, написать рапорт и свалить нахрен по домам. Я не просил устраивать грёбанное расследование?
— И что ты предлагаешь? Просто сделать вид, что ничего не было?
— Именно так.
— Значит, не будем расследовать убийство? Да его казнили! — я взял фотографию со стола и ещё раз продемонстрировал её Вальту, но эмоций на его каменном лице не прибавилось.
— Билл, это алкаш, у которого осталось три недели до конца срока. Скажи спасибо, что кто-то выполнил чёртову работу за тебя.
— То есть, дело заводить не будем?
— Какое нахер дело?! На этого колдыря?! Ты в своём уме? У меня нет ресурсов, чтобы искать кто убил охранника свинофермы. Джонни сказал, что это жирный Денни Бутчер его порешал за убитую свинью. А ты его знаешь Бутчера, он огромный геморрой в моей заднице. И знаешь, что я понял давным-давно? Не чеши геморрой и он не будет беспокоить.
— Отлично. Сначала связываемся с мафиози, а теперь и очередное убийство расследовать не будем? Опять кого-то крышуем?
— Заткни свой рот, Билл! — зашипел Вальт, перейдя на полушепот-полурык, — Ты уже переходишь все границы. Мы с тобой уже обсуждали этот момент. Про крыс, убийства и всё в этом духе — ни слова в пределах этого участка. Так что, если тебе больше нечего мне рассказать, то ты свободен.
— А это ты как объяснишь? — я достал из кармана свёрток с пером и окурками и раскрыл его, положив на стол перед Вальтом.
— Господи! Убери эту хрень с моего стола! Чёрт! Билл, блять, воняет же! Ещё всякий мусор начал собирать и тащить сюда, в мой кабинет, на мой стол! Совсем рехнулся?!
— Эти дела! Все те папки, что ты нам дал утром, они все связаны. Все эти люди, все жалобы. Неужели ты не понимаешь? Все те места, где мы были, привели нас к трупу. Это не случайное совпадение. Это всё части одной картины, и это, — я тыкнул на свёрток, — Её деталь!
— Так, с меня хватит! Ёбанный Шерлок Холмс. Хочешь расследование? Легко! Ты занимаешься этим делом, с этого момента. Поздравляю, офицер! Я тебя повышаю до главного следователя! Заполняй рапорт, пиши заявление, подшивай документы по делу, вписывай себя главным следователем и отправляй в отдел криминалистики на одобрение. Подпишу сегодня же, как попадёт мне на стол. Но не надейся на помощь, ни бюджета, ни ресурсов и тем более никого из сотрудников я тебе не выделю. Даже сукина сына Джонни Барбаро. Теперь это твой геморрой, Макалистер, твоё дело. «Дело обосранного пера». А? Звучит! Занимайся. И убери это нахрен, пока меня не стошнило!
— Прекрасно, — саркастично выдал я и собрал всё, что презентовал Вальтазару в охапку, — Прямо сейчас займусь.
— Жду заявление, Билл, — крикнул Вальт мне напоследок.
Я вышел из его кабинета, хлопнув дверью и пошёл к своему рабочему месту. В офисах уже было пусто. Рабочий день в участке закончился примерно час назад. Только пара особо старых ворчливых димов, по типу Жака Томпсона, сидели в своих протёртых креслах, курили и читали газеты, книги и личные дела. Я подошёл к своему столу. Там было грязно, бумаги раскиданы, пепельница давно переполнена, несколько пустых бутылок из-под бурбона мирно стояли под столом. Я ещё раз оглянул всё, что было в руках: фотографии, рапорт и свёрток с пером. Снова мысль.