— Тук-тук! Би-и-и-илл. Я знаю, что ты дома! Уже половина восьмого! Открывай! — кричала она в дверь.
Я отошёл от двери и глубоко вздохнул. Деваться некуда. Я повернул защёлку замка, оставил дверь открытой и направился обратно к креслу. Кэт, как ни в чём не бывало, вошла внутрь. Она была в явно хорошем настроении. Широкая улыбка, бегающие хитрые глазки, осматривающие всё вокруг, глупая походка, как будто ей десять лет.
— Я купила пива, чипсы, и сырный поп-корн, с двойным сыром, да. Может, с тобой даже поделюсь, если попросишь. Но не просто так. Эй, ты чего? — она наконец оглянулась в мою сторону. Её беззаботная радость резко сменилось волнительным беспокойством. Я сидел на кресле в гостиной напротив неё: побитый, с красной опухшей щекой и вкрученными в нос ватными турундами, пропитанными кровью. Кэт бросила пакет и медленно подошла ко мне, наклонилась, рассматривая моё лицо внимательнее, — Что случилось?
— Да так, твой сутенёр в гости заходил, — ответил я и достал из-за уха сигарету, зажав между зубами.
— Мой кто? — недоумевала она, — Подожди, это сделал Доминик?
— Понятия не имею, как зовут этого педика. Ходит в белом пиджаке, зубы золотые, пара здоровых амбалов по обе стороны. Знакомое описание?
— Да, это он, — тихо сказала Кэт, — Но за что? Только не говори, что это из-за меня.
Она явно была в недоумении и понятия не имела, во что меня втянула. Видимо, была уверена, что он меня не найдёт, или что она была так аккуратна, что её синяки и царапины, которые я прямо сейчас видел на её шее, никто не заметит. Либо она нагло врёт мне прямо сейчас, разыгрывая этот фарс. Настроение у меня было паршивое, и присутствие Кэт прямо сейчас ситуацию не улучшало. Я раздраженно посмотрел в её сторону, взгляд снова упал на раны. Я не выдержал, встал, подошёл к ней в упор и отодвинул волосы.
— Кто это сделал? — снова спросил я, только уже в более жесткой форме, но, как и в прошлый, она отпихнула мою руку в сторону и отошла на несколько шагов назад.
— Тебя это не касается, — стиснув зубы в злобном оскале, сказала она.
— Ошибаешься, Кэт, теперь касается. Из-за этого меня избили и забрали всю наличку. Твой сутенёр думает, что это я. И если это повторится снова, то он снова придёт ко мне. Пока тебя будет кто-то избивать, платить за это буду я? Так не пойдёт. Я вырву тому гандону его руки, если он тебя ещё раз тронет. Спрашиваю ещё раз, кто это сделал?
Осознание ситуации изменило её злость на страх. Но боялась она не меня. Губы поджаты, глаза смотрели в пол и бегали из стороны в сторону, она зажалась, обхватив себя за плечи. Дыхание её было неровным, а на тонкой жилистой шее можно было увидеть, как быстро пульсирует её сонная артерия. Она сглотнула ком в горле, после чего всё-таки решилась что-то ответить мне, робко взглянув мне в лицо.
— Только обещай, что никому не будешь отрывать руки, — жалобно произнесла она.
— Не буду обещать.
— Ладно, я расскажу, — она ещё раз вздохнула и собралась, — За неделю до того, как мы познакомились, у меня были серьёзные проблемы. На книжке осталось чуть больше месяца, а в кармане не единого обола. У нас в «Содоме», если проститутка имеет меньше месяца, то её выгоняют без какого-либо шанса вернуться обратно. Мои хозяева не хотят иметь даже небольших проблем с министерствами, вот и не рискуют.
— Это же самый крутой бордель в городе, разве ты не получаешь там приличные деньги?
— Приличные? Ха. На жизнь хватало, но… Я всё просадила.
— Как?
— Это Дит. Царство грехопадения. Сам этот город — один большой бордель, казино и притон одновременно. Здесь невозможно держаться. Рано или поздно ты срываешься, отдаваясь полностью всем грехам. Вот и я отдалась полностью, совсем, потеряв всякий контроль. Когда деньги закончились, я продала месяц на чёрном рынке. Это смешные пять сотен, которых хватило на пару дней трипа. Осознание пришло только когда я не смогла найти ещё денег, когда была пуста, когда никто уже не давал в долг. Может, если ты работаешь в ЦЕРБЕР или где-то ещё на демонов, это не так ощущается, как у обычных душ. Может, когда у тебя много денег, своя квартира в Асфоделе, и нет угрозы, что выкинут на улицу или пристрелят. Но для меня, потерять эту работу равносильно сдохнуть через месяц неминуемо.
На этой фразе у меня всё сжалось внутри.
— И что ты сделала?
— Мне нужны были деньги. Срочно. Уже хотя бы просто чтобы расплатиться с долгами, купить себе новый срок и продолжать работать. Но никто не даст столько денег на короткий срок и, тем более, безвозмездно. Не мне. Я это понимала. И обратилась к людям Крысы. Они дали мне деньги.
— Сколько?
— Пять тысяч оболов. Под процент, естественно. Я смогла закрыть все свои проблемы, расплатилась с долгами и купила ещё три месяца, и казалось, что всё в порядке. Но потом… — она остановилась, зажмурила глаза и попыталась успокоить нахлынувшее на неё беспокойство. Сделав глубокий вдох, она, не поднимая взгляда, продолжила, — Потом нужно была начать выплачивать долг. Я не могла это сделать в срок, это было невозможно. Проценты были большие, поэтому, чтобы не утонуть в этом окончательно, я начала приходить к ним и… — она подняла на меня мокрые от слёз глаза, — Отрабатывать свой процент.