Несколько раз, когда мне нужно было отлучиться, я мог застать Джонни за изнасилованием очередного худосочного парниши. «Я хотел показать этому педику, что с ним будет здесь» оправдывался он. Не думаю, что он сам педик. Нет, он не такой, но наедине с ним долго оставлять кого-то не хочется. Уолкер был тем самым типажом. Я уверен, Джонни хотел его трахнуть. Я видел это по его глазам: они бегали от возбуждения, периодически Джонни поправлял брюки в районе паха и старался бить ему именно по яйцам. Он бы его точно трахнул, сделал бы это, как только бы я отошёл в туалет или «по делам». Но не сегодня, нет.
Уолкер получил свой паспорт, книжку пребывания, простые шмотки, чтобы не ходить с голым задом, и был отправлен в Дит ближайшим поездом, куда доверху набивали таких же бедолаг, как он. Большинство не проживут даже свой отведенный месяц, лишь единицы задерживаются здесь надолго. Так начинается их новая, совсем незавидная жизнь.
⛧⛧⛧
Мы зашли в участок. Народу вокруг было мало, многие ещё не вернулись с Лимбо. Мы с Джонни, быстро выполнив свою норму душ, спокойно отправились в офис, чтобы выпить кофе и разобрать накопившиеся бумажки. За каждую душу сверх нормы обычно давали надбавку, но я не люблю работать сверхурочно, да и в деньгах тоже не нуждаюсь. К тому же, мне ещё нужно отдать боссу отчёт по вчерашней работе.
В кафетерии, возле кофейного автомата собралась добрая часть нашего отдела. Видимо, ребята также быстро справились. Тихий шум от разговоров, жужжание кофейного автомата.
— Смотрите-ка, кого черти принесли. Уильям, мать его, Макалистер. Старик, я думал, ты уже давно сдох. Неделю тебя не видел.
Это был Рон Ченски. Здоровый, выше меня, под два метра, блондин с вечно зализанной назад пидарской челкой. Рона я недолюбливал, как и почти все, он давно действует мне на нервы, но я стараюсь не тратить их на подобных обсосков, как он. Однако, за последнее время он слишком часто попадался мне на глаза и выбешивал всё сильнее.
— И, как обычно, твоя верная собачка — Джон Барбаро. Сегодня снова кто-то пердолил твою жену пока ты работал, Джонни, старичок. Сходи проверь, может, это даже был я.
— Заткни ебало, Ченски, пока я тебе не отвесил, — с обидой в голосе, но стараясь быть максимально серьёзным в намерениях ответил ему Джонни и демонстративно сделал шаг вперёд.
Джонни, конечно, был задет этой колкой фразой, но он боялся Рона, как и все остальные, поэтому никогда его и пальцем не тронул бы. Ответив, он сразу принял серьезный вид, только чтобы совсем уж не быть опозоренным перед всеми. Но, в отличие от Джонни, меня было задеть куда сложнее — ему известна лишь малая часть моих слабостей, кроме очевидного возраста.
Рядом с Ченски стоял его напарник Глен Девид Грегори. Тупое имя для такого же тупого имбецила, которым Глен и являлся — лысый, с выпученными глазами и торчащими в сторону ушами. Он одним своим видом вызывал ни то страх, ни то отвращение. Это было сложно описать — он как будто застрял посреди процесса трансформации в демона и так и остался уродом. Главным его плюсом был его низкий интеллект — он всегда делал, что ему говорил Рон, и, самое главное, всегда громко смеялся над его шутками, какими бы тупыми они не были.
По другую сторону стояли Жан Томпсон и Алиса Левитт. Жан, как и я, дим со стажем. Матёрый, с пустыми впавшими глазами, сухими крепкими руками и вечной сигаретой в зубах. Лысину на голове уравновешивали густые черные усы-щетка. Поверх серой рубашки он носил чёрный жилет, который за столько лет службы настолько был прокурен, что от него воняло за несколько метров застарелым табачным дымом. Мы знакомы уже очень давно — стаж его работы в ЦЕРБЕРе был лишь на несколько лет меньше моего. Мы были напарниками в прошлом, но не срослось. Я не помню, что именно случилось, но мы серьезно так посрались. Да так, что чуть не убили друг друга. Вальтазар нам обоим тогда отвесил пиздюлей и разделил по разные группы. Мы мало общались, но за нашими недолгими дружественными беседами возле кофейного автомата, я понял, что он давно не держит на меня зла. По крайней мере, не показывает это открыто. А вот его напарница Алиса… Ух. Вечно в обтягивающей её бёдра и зад юбке, с расстёгнутой пуговицей на белой выглаженной рубашке, всего на одну больше, чем нужно, но в реальности — при встрече её огромные сиськи чуть ли не вываливаются мне в ладонь или на лицо. От неё было тяжело оторвать взгляд, глаз сам цеплялся за все эти места. Даже самый искушённый мужчина с трудом оставался спокойным, если она решит добиться своего. Эта рыжая женщина сыграла главную роль во многих роковых эпизодах моей жизни. У нас с ней вечно завязываются служебные романы — трахаемся, ругаемся, разбегаемся, как можно дальше друг от друга, она клянется, что больше никогда не будет со мной разговаривать, но уже через неделю эта рыжая бестия снова липнет ко мне, как пчела к мёду. Последний такой раз был два месяца назад, и, по всем расчетам, она снова должна прийти ко мне со дня на день с новой порцией соблазнения. Я взглянул на неё и кивнул в знак приветствия. Она кокетливо улыбнулась, поправляя случайно упавший на лицо локон рыжих волос.