Давай же! Просыпайся! Защити себя!
– Никогда и ни за что! – выдохнула Кэйса и зажмурилась.
Темнота была густой и вязкой, хотелось вобрать ее и позволить себя поглотить. Может, так станет легче? Только бешенные крики птиц и свист рассекаемого ножом воздуха впивался в голову и скручивал внутренности. Проводник не выживет, если Лина не поможет! Кирилл не выстоит против этих хищников.
Распахнула глаза и встретила летящий навстречу яростный кровавый взгляд. Птица выставила вперед когти и дотянулась до волос. Резкая знакомая боль разорвала плоть, и рука ухватилась за шею пернатого, оторвав одним рывком черную голову. Брызги крови окропили лицо. Вторая и третья птицы улетели в кусты сломанными куклами, сверкнув напоследок перламутровыми темными крыльями.
Кирилла птицы повалили наземь, напирая количеством. Он с трудом отбивался одной рукой, вторая безвольно растянулась по траве, окропляя зелень густо-бурой кровью. На нее уже набросился один из хищников и стал рвать мягкую плоть «акульими» зубами.
Ангелина закричала и побежала к Власову. Расправилась на ходу с еще одним нападавшим скворцом, что кричал, как испуганный ребенок, переломав ему ноги с характерным звуком. Стряхнув кисти ринулась к проводнику.
– Лина, осторожно! – завопил Кирилл, скидывая здоровой рукой облепивших его диких птиц. Он делал это с такой яростью, что те, падая на мягкую вспаханную когтями землю неприятно крякали, но вставали и снова нападали. Будто жажда крови и мяса была важнее жизни.
Ангелина не могла поверить, что это происходит на самом деле. Замешкалась всего на секунду, чтобы выплюнуть горькую слизь. Спину внезапно полоснуло жаром, и будто раскаленные прутья вонзили в плечи. Кэйса от толчка подалась вперед, волосы дернуло вверх, вырывая локоны с корнем. С трудом вывернулась и, превозмогая острую боль в лопатках, вцепилась взмокшими ладонями в озверевшего скворца воссевшего на спине. Алый взор полоснул по глазам, ослепляя. Лина решилась: рывком разорвала клюв напавшей птицы надвое, оцарапав пальцы об острые зубы. Кости черной черепушки неприятно хрустнули, руки залило кровью. В глазах резко потемнело. Припав на одно колено, Кэйса попыталась выпутать из волос застрявшие когти и ошметки крыльев скворца. Железистый запах сворачивал кишки, и от тошноты Ангелина повалилась набок. Мертвая птица, тяжелой тушей соскальзывая вниз, снова дернула волосы. Но боли уже не было, шок и адреналин вливались в кровь толчками, перекрашивая мир в пурпурно-золотой. Лина кричала. Кричала, как никогда. Выламывала крылья мертвой птицы, выдирала слипшиеся перья со злостью и вопила в распластанное серое небо. Это было настолько омерзительно, что Лина едва сдерживалась, чтобы не сорваться.
– Еще есть, – слабо хрипнул проводник, показав взглядом в сторону башни. Чтобы рассмотреть, пришлось выровняться. Голова Лины закружилась и сквозь мутную пелену она разглядела еще две птицы, восседавшие на пике крыши. Будто те ждали, пока жертвы потратят силы и не смогут защититься.
Глава 20. Спасайся сам
Сил оставалось все меньше. Зверюга срывалась с цепи, и пальцы привычно кололо настойчивым пульсом. Лина сжала губы и согнулась от приступа тошноты. Внезапно захотелось помолиться. Но кому? Новоявленному Акониту? Искусственному Богу? Проще поверить в мутантов-скворцов, чем в то, что синтетический интеллект может быть властелином тела и духа, а, тем более, материи и Вселенной. Другие религии доброй рукой «мудрой» программы были удалены с глаз долой, а вскоре о них только вскользь упоминала электронная энциклопедия. Но Ангелина никогда не поверит, что этот набор исходного кода, может спасти ее душу или все человечество. Стоит обрезать провода, как все эта программная спесь спадет.
Ноги затряслись, пальцы скрутило так, что перед глазами заплясали серебристые огоньки. Было больно, всегда, когда Лина ей сопротивлялась, было жутко больно.
– Лин, держись, – глухо проговорил Кирилл, пытаясь перевернуться. Она хотела что-то ответить, но колючки подобрались к горлу и заткнули рот.
В мутном молочном тумане Кэйса видела, как подлетают двое выжидавших хищников. Видела, как распахиваются их черные крылья обляпанные кровью. Человеческой? Или пернатых собратьев? Это неважно. Все неважно, потому что стоять Лина больше не могла. Клетка, под названием душа, трещала по швам, и хотелось выключиться. Только боль держала на поверхности и вылавливала ее в реальность, как рука последнюю чипсину из пакета.
Не спрячешься от себя, не убежишь.