Небо стало падать, и ноги ушли в сторону. Кирилл что-то закричал, но Лина не ответила. Что ему сказать? Как ненавидит себя и как ей надоело жить? Прятаться, убивать внутри все человеческое, не позволять себе и себя любить. Никогда и никого. Не иметь ни друзей, ни хороших знакомых. Если она не доберется до Астровой равнины и не найдет нужные растения, ей никогда все это не испытать. Никогда не узнать, что такое семья, что такое родить ребенка, что такое быть любимой… Не хватало слез, чтобы выразить свою боль, не хватало голоса, чтобы крикнуть, что мир несправедлив. Кто послал ей эти испытания? Кто решил, что она должна так жить?
Холодная земля прилипла к разгоряченному телу, ломанные ветки уперлись в ребра. Дернись, и все закончится.
Рядом шмякнулось что-то тяжелое, заложило уши от звериного крика. Черное покрывало накрыло лицо. Резкий смрад мокрых перьев забил нос, отчего Лина закашлялась. Слезы обжигали лицо и стояли в груди комом. Звуки превратились в звон тамбуринов, пришлось стиснуть виски и сипло закричать.
Зря ты сдерживаешь меня. Очень зря.
– Оставь. Меня. В покое! – захныкала Лина и, скинув с себя мертвую птицу, перевернулась на живот. Запах свежей земли и сорванной травы перебил невыносимую вонь птичьей крови смешанной с плесенью.
Сколько Кэйса так лежала, трудно сказать. Глаза не закрывались сколько она не пыталась, веки распухли и горели. Казалось, вместо слез по щекам льется кислота.
Когда-нибудь ты задушишь себя, просто потому что не позволишь помочь.
– Знаю я, какая ты помощница, – прошептала Кэйса, в уме считая ветки на вывернутых птицами кустах. В колючках и рванных листьях сейчас покоились трупы скворцов-мутантов. Что их такими сделало? Если птицы здесь так изменились, во что могли превратиться люди…
Кто-то крепко сдавил плечо. Лина дернулась от неожиданности и слабо замахнулась кулаком, но была перехвачена рукой Кирилла.
– Тише-тише, – он мазнул пальцем по контуру ее губ и тихо проговорил: – Мы должны спрятаться в башне. До заката еще далеко, но мы слишком близко к равнине. Нужно быть осторожней. Здесь не только скворцы водятся, – тяжело выдохнул проводник и отстранился.
Лина приподнялась и с трудом села. Кирилл стоял перед ней на коленях, прижимая к себе разорванную левую руку. Футболка, или то, что от нее осталось, взмокла на животе и окрасилась бурым. Несколько царапин горели на щеке и тянулись вдоль шеи. Кровь сползала густыми лентами куда-то за спину. Как он еще жив остался? Проводник был бледен и слаб: вот-вот упадет. Рядом с ним валялся кинжал чуть короче локтя. Из-за крови и прилипших черных перьев на нем не видно было, что выгравировано на ручке.
– Сможешь идти? – спросил он и взглянул так жалобно, что Лина потупилась. Кивнула.
Медленно поднялась и подошла ближе. Не спрашивая, нужна ли помощь, подставила Кириллу свое плечо. Сил не было его тащить, но на несколько десятков метров ее хватит.
Передвигались медленно. Кирилл не стонал и не кричал, но по испарине на лбу видно было, что ему совсем худо.
Помоги ему. Тебе одной не выжить в этом лесу.
Хотелось завопить скверными словами, но Лина знала, что легче не станет. Раны его не заживут, и она не доберется до нужного места.
– Оставь меня здесь. Принеси кинжал. Быстрее. Еще одну стаю мутантов мы не переживем, – тихо приказал Власов, сильно сжимая здоровой рукой ее кисть.
Лина бросила на него злобный взгляд, помогла присесть на землю, а сама метнулась назад, минуя раздавленные и разорванные тела мертвых птиц. Думать о том, как это противно, было некогда.
Наклонившись взять кинжал, Лина заметила движение в стороне. Сердце ухнуло в груди, а по коже разбежались колючие мурашки. Что-то белое метнулось в чащу и спугнуло стайку насекомых в кустах. Они взмыли серым облаком и улетели, рассеявшись в воздухе, будто молекулы капли молока растворились в стакане воды. Ангелина выпрямилась, пытаясь вдохнуть. Небо на горизонте покрылось черными пятами. Шорох листьев разбавился воплями диких птиц.
Уснула?
– Ли-и-ин! Быстрее! – пискляво закричал Кирилл. И когда она дернулась назад, добавил: – Германа нужно спасти. Не забывай, что он, возможно, твой отец.
– Сдался он мне! – выкрикнула в сердцах Кэйса. Бросив кинжал так, что он спрятался в складках одежды олигарха, она схватила носилки. Те показались не тяжелыми и ехали по земле, как по катку. «Возможный папочка» был цел – ни одной царапины. Лину даже зло взяло: почему Кирилл подставлял себя ради этого урода? Что у них за договоренности? Хотя Власов не лучше. Что ему на самом деле нужно от этого похода – неизвестно.