– Это для тебя не имеет, – пискнула Кэйса и ступила ближе.
– Когда сядет солнце, мы будем в большой опасности, прекрати ныть и выпендриваться. Иди сюда!
Она повиновалась. Вцепившись в плечи олигарха, Власов попытался перевернуть его набок.
– Помоги, мне нужен позвоночник.
Лина присела и, брезгливо морщась, потянула на себя заказчика. Лицо мужчины уперлось ей в грудь, а рука упала вниз, зацепив бердо. Герман был бледно-зеленым и, казалось, не дышал. С трудом верилось, что жив.
– Что с ним? – тихо выдавила Лина, подавляя желание выяснять сейчас отношения с проводником.
– Болен. Не видно? – недовольно буркнул он.
– Чем?
Кирилл повел плечом и, отодвинув одежду олигарха, вонзил ему иглу в спину. Соколов дернулся, но не очнулся.
– Я не врач, чтобы ставить диагноз. Мне сказали колоть, я это делаю. Если Герман не выживет, мне не получить свои деньги за поход, – выровнявшись, Кирилл отошел в сторону и выглянул в окно. – До заката пару часов осталось, нужно поспешить.
– Думаешь, птицы снова нападут? – спросила Лина, все еще рассматривая Германа. Неужели он может быть ее отцом? А если это был Наум, которого они оставили умирать в огне? Хотелось взвыть от горечи. Это все темная сущность мутила голову, и в такие моменты Лина себя почти не контролировала. Как же обуздать ее, а еще лучше изгнать из своей головы? Она знала ответ, но все это невероятно сложно. Астрова равнина в десятках километрах северней. По диким лесам ей не пройти одной, не пробраться сквозь чащу, заполненную мутировавшими животными и птицами.
– Убить меня решила?
– Я не буду тебя слушать…
– Я оставила на спине Кирилла тебе подарок.
– Мне ничего не нужно и я не стану его раздевать ради любопытства.
– Как хочешь. Я не гордая. Тем более… Нет-нет, молчу-молчу…
– Есть что-то страшнее скворцов, Лина, – сказал Кирилл совсем близко и скользнул ладонью по ее щеке. – Не слушай внутренний голос. Она будет сбивать с выбранного пути, будет пытаться настроить нас друг против друга. Просто не слушай.
Какой милый, передай ему, что я тоже слышу.
– Она говорит, что слышит тебя, – Лина отстранилась, не позволяя себя касаться. Желание близости казалось приглушенным и остывшим, но стоило остерегаться.
А я тебе о чем? Он обманывает. Како-о-ой это был се-е-е-екс!
– Я знаю, что это сложно, но ты должна противостоять. Отключи ее, не слушай, – продолжал Кирилл.
Лина отвернулась, уставившись в потемневшую от времени фреску на щербатой, облущенной стене. Острые листья тянулись вверх и переходили в тонкий стан девушки. Та поддерживала, вытянувшись, небольшую тарелку, припорошенную пылью и покрытую паутиной.
– Просто скажи, что произошло пока меня не было, – шепнула Лина в сторону. Боялась смотреть ему в глаза, боялась дышать, когда он так близко… Не хотела сорваться снова.
Проводник потянул ее пальцами за подбородок, заставляя смотреть в глаза. В темных расширенных зрачках мерцали отблески вечернего солнца.
– Я не хочу тебя принуждать и ничего не скрываю.
– Совсем ничего? – хрипнула Лина. – Особенно ничего в контексте с «возможным папочкой»!
– Перестань! Какой мотив? Зачем мне это? Я мог полечиться, но отказался.
– Я чувствую…
– Удовлетворение?
Она кивнула. Пальцы Кирилла почти прожигали кожу, но отстраняться не хотелось.
– Просто доверься. Я не могу тебе всего говорить, не потому что не хочу, а потому что у стен есть уши.
Да-да, я все еще здесь.
Лина скрипнула зубами и отдернулась.
– Что было между вами? Нами! Говори! – шагнула назад и, зацепившись за угол дивана, рухнула на пол. Беззвучно зарыдала, потому что не хотела слышать ответ. Не могла себе признаться, чего хочет сама. Слезы обожгли ладони, щеки защипало, а в груди сдавило, и Лина не могла сделать вдох.
– Тише… – прошептал Кирилл, присаживаясь рядом и притягивая ее к плечу. Зарывшись пальцами в волосы, проговорил: – Я просто сделал ей приятно, и только.
Врет он! Было у нас! Трахались так, что диван чуть не проломили! Не ве-е-ерь! Я доказать могу…
– Почему я должна верить? Да и хочешь сказать, это не одно и тоже?
Кирилл мотнул головой и наклонился. Терпкий запах загорелой кожи защекотал нюх. Желание просыпалось стремительно и распускалось, как цветок пиона на солнце.
– Не одно, – шепнул в ухо, разбрасывая по телу колючки мурашек. – Я хочу, чтобы на остальное ты была согласна. Она ведь и так этого хочет, ее спрашивать не нужно. А ты?